Книга Огонь. Она не твоя...., страница 129 – Весела Костадинова

Альбина боялась этого Ярослава больше, чем того, кто устраивал налоговые проверки, кто угрожал её бизнесу, кто мог сломать её жизнь одним движением. Тот Ярослав был врагом, с которым она знала, как сражаться. Но этот — тот, кто гладил её по голове в темноте, кто смотрел на Настю с виноватой нежностью, кто целовал её ладонь, — он был угрозой другого рода. Он заставлял её чувствовать, вспоминать, хотеть того, что она запретила себе годы назад. И это пугало её до дрожи, потому что она знала: если она поддастся, если позволит ему стать ближе, он сможет разрушить не только её бизнес, но и её саму.

Звонок в двери прервал тяжелое течение ее мыслей. Женщина быстро натянула свежую футболку и мягкие домашние брюки и направилась к дверям.

Правда ее уже опередили. Мужчина стояли друг напротив друга, и на долю секунды Альбина испугалась, что Ярослав захлопнет двери прямо перед носом Дмитрия. Они пристально смотрели друг на друга как два волка перед схваткой.

— Дядя Дима! — звонкий голосок Насти разрезал тишину, и девочка, не замечая взрослой войны, с разбегу прыгнула в объятия Дмитрия. Тот подхватил её на руки, его лицо мгновенно смягчилось, озарившись тёплой улыбкой.

— Привет, кроха! — Он чмокнул Настю в нос, его голос был полон искренней радости. — Я скучал!

Ярослав побагровел, его лицо исказила судорога гнева. Его глаза сузились, губы дрогнули, как будто он хотел выдать что-то ядовитое, но вместо этого он молча отступил в сторону, пропуская Дмитрия в квартиру.

— У меня сюрприз, кроха, — сказал Дима, демонстративно игнорируя Ярослава, который стоял в стороне, как сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Его голос был лёгким, но в нём чувствовалась провокация, как будто он наслаждался реакцией Ярослава.

— Бабуля! — раздался восторженный крик Насти, и Альбина, услышав это, сама вспыхнула гневом. Она шагнула вперёд, её глаза сузились, а в груди закипела ярость.

— Баба! — Настя уже тянула ручки к Анне, стоявшей в дверях.

— Дима, — прошипела Альбина, её голос был низким, полным сдерживаемой злости, — ты какого лешего…

— А ну, тихо! — Дима резко повернулся к ней, его синие глаза сверкнули сталью, и этот взгляд, такой непривычно жёсткий, заставил её замолчать. Он не просил, не уговаривал — он приказывал, и это было так не похоже на него, что Альбина на миг растерялась.

Её взгляд переместился на Анну, которая робко стояла в дверях, обнимая Настю. Мать выглядела так, будто время за три месяца высосало из неё все силы. Её волосы, когда-то тёмные с редкой сединой, теперь были абсолютно белыми, как снег. Глаза, прозрачные, почти выцветшие, смотрели на Альбину с виноватой робостью, словно прося прощения. Лицо, ещё весной сохранявшее хоть тень былой свежести, теперь было изрезано глубокими, тяжёлыми морщинами, которые делали её похожей на старуху. Ей было всего 64, но выглядела она на все 80 — хрупкая, сломленная, как будто жизнь выжала её до последней капли. Альбина почувствовала, как гнев в груди сталкивается с внезапным уколом жалости, и это чувство было таким острым, что она едва не задохнулась.

Ярослав стоял в стороне, его молчание было тяжелее слов. Его взгляд, полный льда и стали, метался между Дмитрием, Анной и Альбиной, он пытался удержать контроль над ситуацией, которая ускользала из его рук. Лицо оставалось каменным, но пульсирующая вена на виске выдавала бурю внутри. Альбина видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются, как будто он физически сдерживает себя, чтобы не взорваться. И вдруг, неожиданно для самой себя, она поймала себя на мысли, что это выглядит одновременно смешно, глупо и… трогательно. Ей захотелось успокоить его, смягчить этот огонь в его глазах, хотя она тут же одёрнула себя за эту слабость. Перевела взгляд на Диму, который внимательно, хищно наблюдал за всеми, как стратег, оценивающий поле боя.