Книга Огонь. Она не твоя...., страница 123 – Весела Костадинова

Альбина скользнула под одеяло, с облегчением опуская голову на подушки и прижимаясь к девочке. Сознание у нее самой было сбивчивым, уставшим.

И все же она вдруг почувствовала, что Ярослав ложится рядом с ней.

— Что ты…. — прошептала она возмущенно, жадно вдыхая запах геля для душа — судя по всему он, не спрашивая разрешения, и сам побывал в душе.

— Спать ложусь, — ответил Ярослав, тихо фыркнув, его голос был усталым, но с привычной искрой иронии. — На улице ночь, Аль.

— Со мной? — Она повернула голову, игнорируя вспышку боли в виске, и посмотрела на него. Его тёмные волосы, ещё влажные после душа, прилипли ко лбу, а глаза блестели в полумраке комнаты, освещённой только тусклым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь шторы.

— А ты старого человека отправишь спать на жёсткий диван? — ехидно поинтересовался он, устраиваясь поудобнее и подкладывая руку под голову. — А как же моё сердце, Аль? И чего ты боишься с моими-то проблемами, а? У меня ж всё… на полшестого… — Он усмехнулся, но в его голосе не было злобы, только усталое поддразнивание.

Альбина не сдержала слабой ухмылки, несмотря на боль, которая всё ещё пульсировала в голове. Его слова, его наглость, его попытка шутить в такой момент — всё это было так типично для Ярослава, что она почти забыла, как сильно ненавидела его ещё час назад.

— Хорошо я тебя приложила… — язвительно пробормотала она.

— Я в долгу не остался, малышка, — ответил он, и его горячие губы вдруг прижались к её макушке. — Не привык быть должником.

Альбина замерла, чувствуя тепло его дыхания на своей коже. Она хотела оттолкнуть его, сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Позволила себе, наконец-то, погрузиться в сон, под спокойное дыхание Насти с одной стороны и Ярослава с другой.

Утром Альбина проснулась, точно ее выдернули из сна — резко и быстро. Открыла глаза, не сразу вспоминая события вечера, ощущая только боль в голове и разбитое состояние. А потом нахлынули воспоминая.

Она рывком села в кровати, игнорируя вспышку боли в висках. Её сердце заколотилось, когда она поняла, что рядом нет ни Ярослава, ни Насти. Кровать была пуста, простыни с его стороны холодные, а детская подушка Насти лежала аккуратно заправленной. Комнату заливал яркий свет осеннего солнца, пробивавшийся сквозь окна, но кто-то заботливо задёрнул шторы, чтобы лучи не били ей в глаза, оставляя лишь мягкое, приглушённое сияние. Этот жест — такой простой и внимательный — только усилил её панику. Где они? Что произошло?

Она ощупала висок и бровь — там, где вчера была рана, теперь чувствовалась корка запёкшейся крови и лёгкая припухлость. Вчерашний хаос — Ярослав, врывающийся в квартиру, Настя, кричащая от ужаса, её собственная слабость — всё это казалось сном, но боль и следы крови на подушке подтверждали: это было реальностью. Альбина сглотнула, пытаясь унять подступающую тошноту, и медленно встала, держась за спинку кровати, чтобы не рухнуть от головокружения.

А потом, как была в одной футболке выскочила из спальни.

На кухне раздавались приглушенные голоса: спокойный, низкий, мужской и тихий, застенчивый детский. Альбина влетела на кухню и застыла от открывшейся картины.

На подоконнике сидела Настя в своей пижаме, почти спокойная, хоть и смущенная. Ярослав, во вчерашних джинсах, в мятой рубашке что-то колдовал у плиты. Вся безупречная кухня была забрызгана багрово-алыми каплями, жидким тестом и чем-то подозрительно напоминающим молоко. У Альбины задергался глаз, когда она представила, что придется это все отмывать.