Книга Огонь. Она не твоя...., страница 120 – Весела Костадинова

— Что… ТЫ ей сделал? — прохрипела Альбина, её взгляд, полный ярости, впился в Ярослава. Она не ждала ответа, но хотела, чтобы он почувствовал её боль, её страх за Настю.

Ярослав, не отвечая, медленно опустился на пол, прямо в лужу воды и крови, зажимая голову руками. Его пальцы впились в волосы, лицо исказилось, будто он пытался удержать себя от того, чтобы не развалиться на куски.

— Ничего… — выдавил он, его голос был хриплым, сорванным. — Я никогда… ничего… Я видел-то её несколько раз, и то мельком… Эльвира… не давала…. А я и не настаивал…она же маленькая совсем… не хотел пугать или… — Он закусил губу, его глаза, полные боли, на миг остановились на Насте. — Маленькая… — Очень осторожно, почти невесомо, он коснулся плеча внучки, словно боясь, что она рассыплется от его прикосновения. — Ты меня знаешь? Помнишь?

Настя, заплаканная, с красными от слёз глазами, быстро кивнула, но тут же плотнее прижалась к Альбине, как котёнок, ищущий защиты. Её маленькие руки вцепились в рубашку женщины.

— Я хоть раз тебя обидел? — спросил Ярослав, его голос стал тише, почти умоляющим. Он смотрел на Настю, и в его взгляде мелькнула тень отчаяния.

Девочка молча покачала головой, её губы дрожали, но она не отводила глаз.

— Ты меня боишься? — ещё тише спросил он, его голос был едва слышен, как будто он боялся ответа.

Настя всхлипнула, её маленькое тело задрожало сильнее. Она посмотрела на него, потом на Альбину, и, наконец, тихо, но твёрдо сказала:

— Ты маме плохо делаешь… — Её голос дрожал, но в нём была детская прямота, режущая, как нож. — Она потом злая… Она говорит: я — это ты… что я — это ты… что она ненавидит меня… она кричит… и больно… очень больно…. Потом….

Альбина изо всех сил закусила пальцы, чтобы не застонать. Ярослав сжал зубы.

Оба смотрели друг на друга, не зная, что сказать или сделать.

— Солнышко, — Альбина чуть отстранилась от девочки. — Мама…. Когда ругается… что… она… делает…?

Глаза Насти снова расширились в ужасе, она попыталась отползти, но Альбина крепко обнимала ее за плечи.

— Больно…. Очень больно….

Она показала на ноги в белых шрамиках.

— И оставляет в комнате…. Нельзя выходить…. Нельзя…. Нужно тихо сидеть…. Иначе больно…. — рука Насти прикрыла голову и плечи.

Ярослав резко втянул воздух, его лицо побелело, а в глазах мелькнула такая ярость, что он едва сдержался, чтобы не заматериться. Его чёрные, растрёпанные волосы блестели от пота, прилипнув ко лбу, а руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел на шрамы Насти, и в его взгляде было что-то совершенно бешеное.

Альбина зажала рот рукой, её пальцы дрожали, а в груди разрастался ледяной ком ужаса и вины.

— Это не ты… — выдохнула она, её голос был едва слышен, но в нём звучала смесь облегчения и боли. Она посмотрела на Ярослава, её глаза блестели от слёз. — Не ты с ней это делал… Эльвира…. Она… это она?

Ярослав сжал челюсти, его взгляд стал тяжёлым, как свинец. Он медленно выдохнул, пытаясь сдержать бурю внутри, и едва слышно, шёпотом, произнёс:

— Жаль, я не могу придушить суку… — Его голос дрожал от сдерживаемой ярости, но в нём была и беспомощность — осознание, что он не может повернуть время вспять, не может исправить то, что уже случилось.

Настя, всё ещё прижимаясь к Альбине, тихо всхлипнула, её маленькие руки обхватили женщину, как будто она боялась, что её отнимут. Альбина гладила её по спине, чувствуя, как собственное сердце разрывается.