Книга Горянка, страница 78 – Весела Костадинова

— Я его не знаю… — почти беззвучно прошептала Лия и невольно втянула голову в плечи, потому что в голосе мужа уже звучала не просто ревность — на грани слышалась сдерживаемая злость.

— Тише, тише, соколенок мой, — Ахмат тут же понизил голос, осторожно, невесомо касаясь пальцами волос жены. Хотел, очень хотел задеть сильнее, зарыться пальцами, прижать к себе, снова вдохнуть ее запах, но понимал — не сейчас. — Я знаю. Теперь — знаю.

Лия замерла от этих касаний. Не отпрянула, но замерла, чувствуя холод внутри. Она сидела, боясь даже пошевелиться, дышала коротко, неглубоко, стараясь не впускать в себя воздух полной грудью, потому что в этом воздухе всегда витал его запах — запах свежести и моря, чуть резкий, с холодной примесью ментола, запах, слишком прочно въевшийся в её память.

— Алият, — он облизал губы, — ты знаешь… что Зарема сбежала?

Лия вздрогнула всем телом, выдавая себя.

— Она пропала? — едва слышно выдохнула, вместе с остатками воздуха. — Ее… убили?

— Нет, что ты, нет…. — Ахмат по-своему истолковал страх девушки, его пальцы осторожно коснулись её лица, едва скользнули по багрово-синему следу на щеке — не как жёсткий хозяин, а как человек, который пытается утешить, хоть и делает это по-мужски неуклюже, грубовато, без привычки к нежности. Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда, хотел, чтобы она поверила каждому слову. — Она ушла из дома, Лия. Скорее всего — на нашей свадьбе. Там не было ее братьев и отца — не положено, вот и воспользовалась этим. Или, ее кто-то убедил уехать. Взяла твои деньги, думаю те, которые тебе на удачу дарили. Выскользнула из окна в туалете, ее платье нашли в мусорном баке за рестораном. По камерам видно, что она выбегает с заднего двора и бежит по улицам. А потом к ней подходит человек, они о чем-то говорят и она садится в машину к нему.

Лия не могла поверить своим ушам. Зарема села к кому-то в машину? Или Ахмат лжет или…. Зарема что-то ей не рассказала.

— Она…. — девушка не могла скрыть дрожи в голосе, то ли сомнений, то ли ликования. — Она была веселой на свадьбе. И дома. Но… я там чужая… была…

Ахмат усмехнулся, продолжая пальцами ласкать избитое лицо. Его большой палец мягко провёл по скуле, избегая ссадины, точно хотел снять боль прикосновением. Он, возможно, даже не замечал, что делает это — рука двигалась сама, по какому-то инстинкту, движимому притяжением к ней.

— Этот Резник — московский адвокат и правозащитник, — наконец, признался он. — И да, твоя версия подтверждает мою. Ты действительно не при чем, жена моя. Он не за тобой охотился, шакал, а за Заремой. Это его человек забрал твою сестру. Падальщики, — с ненавистью бросил он, но тут же снова взял себя в руки.

— Ахмат и Саид требовали поговорить с тобой, но я не позволил. Зарема — их проблема и их позор, не наш, — он снова прикоснулся к серебристым волосам. — Никто, Алият, больше не посмеет тебя обидеть. Никогда, слышишь? Ты чиста перед мной и всевышним, моя девочка.

Лия закрыла глаза, позволяя мужчине ласково касаться себя, преодолевая отвращение.

К счастью, Ахмат чувствовал, что баланс хрупок, что одно неверное движение — и она снова станет ледяной стеной. Он остановился. С усилием убрал руки, отрывая их от её кожи так, будто вынуждал себя оставить самое желанное.