Книга Горянка, страница 107 – Весела Костадинова

Секунду она ничего не видела. Уши заложило, в голове звенело. Солнце исчезло, звук и свет будто выключили одновременно. Вода сомкнулась со всех сторон — тяжёлая, вязкая, ледяная. Её крутило, тянуло вниз, сжимало в комок, и она потеряла ориентацию: где верх, где дно.

Лёгкие горели, тело отказывалось слушаться, но годы тренировок всё же помогли — мышцы сработали автоматически. Она согнула ноги, сделала короткий, резкий толчок вверх, потом ещё один.

Наконец, где-то впереди показался слабый отблеск — солнце, искажённое водой. Она рванулась к нему, чувствуя, как уходит последняя сила. И вынырнула.

Лицо на долю секунды оказалось над поверхностью. Она жадно глотнула воздух, захлебнулась, вдохнула снова — и тут же снова ушла под воду. Поток не отпускал. Сильный, горный, он швырял её, как щепку, ударял о воду, разворачивал, затягивал в узкие участки течения.

Каждый раз, когда ей удавалось вынырнуть, она хватала воздух и снова исчезала под волной. Вода била в лицо, в уши, в грудь, срывала дыхание, сбивала ритм. Но Лия цеплялась за каждый вдох, за каждую секунду, старалась не думать — просто двигаться.

Её крутило, бросало, швыряло в разные стороны, ведь сама река решила доказать, что человек здесь — лишний. Поток был мощным, неумолимым: с каждой секундой вода словно тяжелела, сбивая дыхание, вырывая последние силы.

Резкий, пронзительный удар по ноге — что-то твёрдое, возможно, камень или подводное коряга — выбил воздух из лёгких. Боль прострелила лодыжку, обожгла, как ножом, и отдалась в бедре. Нога отказалась слушаться, а тело повело вниз, в ледяную темноту. Лия попыталась согнуть колено, но волна ударила сбоку, перевернув её лицом в воду.

Холод был не просто сильным — он вгрызался под кожу, в мышцы, в кости, как будто каждый нерв превращался в тонкую проволоку. Казалось, даже кровь в венах замедлилась, густеет от холода. Пальцы сводило, плечи ломило, грудь сдавливало так, что нельзя было ни вдохнуть, ни крикнуть.

Если бы закричала — всё было бы кончено. Вода мгновенно заполнила бы рот, лёгкие, и река забрала бы её без звука. Поэтому она делала одно — выжидала.

Сжимая губы, не открывая рта, терпела, пока поток не выбрасывал её на поверхность. И всякий раз, когда это происходило, Лия хватала воздух — коротко, отчаянно, судорожно.

Руки цепляли пустоту, тело било о невидимые подводные камни, плечо ободрало, локти разодрало до крови. Волосы намотались на лицо, липли к глазам, мешали видеть. Она рванулась ещё раз — бездумно, на инстинктах — и ударилась спиной о подводный выступ, почувствовав, как по позвоночнику разошлась тупая боль.

Вынырнула, и снова упала, что-то ударило по затылку. И снова вынырнула. А вода ревела и бушевала.

И вдруг словно смягчилась, чуть замедлив течение.

Лия раскрыла глаза и рванула, не обращая внимания на боль в теле. Увидела то, на что надеялась — отмель. И знакомую фигуру из скал — обнимающаяся пара.

Вода не хотела отдавать жертву, тянула обратно, несла вперед. Туда, все дальше и дальше в ущелья, в пороги, выбраться откуда живой было невозможно.

В один момент Лия вдруг поняла, что нет сил, что проиграла. Рванулась.

Ощутила под ногами твердое дно.

Снова рванулась. Снова. Снова. И снова.

Упала на мелкую гальку, задыхаясь. Уткнулась лицом дрожа мелкой дрожью, не в силах даже пошевелиться.