Книга Горянка, страница 104 – Весела Костадинова

Не выдержала — застонала от шока и унижения и острого горячего желания, которое внезапно стало непереносимым.

Ахмат продолжал ласкать, теперь уже зная, что делает и как. Доводил до края, отступал и снова подводил ко краю, не давая девушке ни вырваться ни отстраниться. Она плакала, то ли от боли, то ли от того, что он не дает ей большего.

— Назови меня по имени, — услышала приказ.

— Ахмат….. Ахмат!

— Скажи, чего хочешь, Алият. Давай… — к губам прибавились руки и не только руки. Он умело управлял ее желанием, не давая разрядки.

Она в кровь искусала губы, а он не давал ей уйти.

— Скажи, Лия… — почти рычал, сам сдерживаясь из последних сил. — Скажи.

— Я хочу…. Хочу тебя… — прошептала она и тут же получила то, что хотела. До края. Больно, но боль была сладкой.

А потом накрыла горячая, обжигающая волна, от которой содрогнулось тело, распалась на части ее суть, ее личность, ее гордость.

Она лежала на столе, не имея сил даже по шевелиться и беззвучно плакала.

Ахмат стоял рядом, тяжело дыша. А потом, не выпуская ее из рук, не рассоединяясь с ней сел в кресло и положил на себя, не позволяя даже шевелиться.

— Ну вот и все, моя нежная гордячка. Ты проиграла мне, мой сокол. Проиграла в чистую, — прошептал он, поднимая заплаканное лицо, целуя в губы. — Теперь ты моя, любимая. Только моя. И телом, и душой. А я — твой муж, Лия, до конца.

Она зажмурилась не отвечая. Он прав, он был во всем прав. У нее нет будущего, кроме того, что приготовил он.

— Не плачь, Лия, — Ахмат почти просил. — Пожалуйста. Я — не чудовище, и я дышать без тебя не могу, соколенок. С первой минуты как увидел, там, на дороге. Ты — моя женщина, ты — мое счастье, неужели ты этого не понимаешь? Мой характер — это мое проклятье, порой у меня в глазах темнеет от ревности. Я ревную тебя ко всему — к прошлому, которого я не видел, к каждому взгляду, к каждому мужчине, который мог быть рядом. Это не злость, Лия. Это… страх. Страх потерять. Пойми меня, девочка. Лия, посмотри на меня, открой глаза. Я развелся с Айшат официально. Слышишь? Сегодня мне позвонили и сообщили, что все готово. Завтра заберу документы в городе — специально для этого туда еду. И сразу вернусь к тебе. Нет, моя девочка, Айшат останется женой по традиции — я не стану унижать ее окончательным разводом, я давал ей слово и его сдержу, но только ты будешь моей женой и по закону России, и по закону этих гор.

Лия хотела опустить голову ему на грудь, но он не позволил.

— Лия, — заглянул прямо в глаза, — у меня будут женщины, другие. Ты уже поняла, что мой характер…. — он сглотнул. — Бывает, что в своей ярости я не вижу берегов. Пройдут плохо переговоры, вызверят партнеры, что-то пойдет не по плану…. Как сегодня, когда эти туристы… так не вовремя попались. И я могу сорваться. Но никогда, Алият, я не стану этого делать на тебе. Если почувствую, что во мне поднимается эта тьма — просто не приду домой. Пережду, остыну, уйду к тем, кто вытерпит мой нрав и наклонности. А потом вернусь к тебе. К моей женщине. Моей горянке. Моему гордому, сильному соколу.

Лия не переставала плакать, слезы катились сами, но Ахмат не злился. Вытирал их ладонями, обнимая.

— Ты видишь, что я могу дать тебе радость, счастье, детей, Алият. Наша семья будет крепкой и сильной. Как только ты забеременеешь, мы поедем к твоей маме. Я сам попрошу у нее прощения за все, и поблагодарю за тебя, моя любовь. Если хочешь — позвони ей, поговори, успокой…. — он потянулся и взял со стола телефон, протягивая Лии.