Книга Горянка, страница 102 – Весела Костадинова

— Вы в курсе, что это частная собственность? — с ледяной злобой отозвался Ахмат, загораживая собой жену. У Лии от страха онемели пальцы. Она уже знала — именно этот тон всегда предвещал вспышку ярости.

— Ой, — вздохнула девушка, — простите. Тут нет указателей…. Мы, просто ошиблись. Сейчас уйдем. Нам на дорогу, правда, и вниз, да?

— Да, — сквозь зубы процедил Ахмат, бросив быстрый взгляд на Алию. Та машинально коснулась непокрытых волос — он разрешал ей ездить верхом без платка, побелела как полотно под его взглядом.

Ее глаза смотрели в одну единственную точку, на незнакомую девушку, нахмурившуюся, напуганную.

Но Ирина и Николай, уловив тон Ахмата, мгновенно всё поняли. Они даже не попытались оправдаться — просто обменялись коротким взглядом и почти бегом направились вниз по склону, туда, куда он показал. Их шаги по высокой траве быстро стихли, оставив после себя только гул ветра и далёкий шум реки.

Ахмат ещё долго смотрел им вслед, неподвижно, с прищуром, будто хотел убедиться, что те действительно ушли, что больше не посмеют приблизиться. Потом медленно повернулся к Лие. Лицо его оставалось спокойным, но в этом спокойствии было что-то ледяное, выжидающее.

Он подъехал ближе, почти вплотную. Конь фыркнул, и Лия, сжав поводья, машинально отстранилась, но он перехватил её взгляд.

— Знакомые? — коротко спросил он, не повышая голоса.

Она покачала головой. Едва заметно. Любое слово могло разорвать хрупкое равновесие между ними.

Он протянул руку, коснулся её лица — не грубо, но властно, заставляя поднять глаза. Кончики его пальцев обожгли кожу.

— Влюблённые, — произнёс он тихо, глядя куда-то мимо неё, словно не с ней говорил. На мгновение в его голосе прозвучала странная усталость, а затем снова вернулась холодная уверенность. — Больше сюда прийти не рискнут.

Он легко развернул коня, бросив короткое:

— Поехали домой.

Лия молча кивнула, с трудом удерживая дыхание. Слеза — чистая, прозрачная, будто из стекла, — сверкнула в уголке глаза и тут же исчезла, оставив на щеке тонкий след.

Она ехала следом, не поднимая взгляда, не смея обернуться — ни на горы, ни на уходящую вдаль счастливую пару, ни на горизонт, где заканчивалась дорога. Не позволяла себе ни вздоха, ни движения плеч, чтобы не выдать то, что копилось внутри.

Ужас, от ожидания реакции и невероятное, невиданное до этого дня ощущение головокружения. Футболку на девушке Алия узнала безошибочно. Этот веселый, смеющийся «Безликий» с букетом ромашек и большим сердечком. «Безликий», которого рисовала она сама, своими руками, на футболке, которую перед экзаменами подарила Кристине.

Ошибки быть не могло. На чужой, незнакомой девушке был знак. Ее знак.

Знак для нее.

Только оставшись одна, она позволила себе задышать. Даже не в комнате, куда ушла, повинуясь злому настроению Ахмата, а в ванной, в горячем душе, который включила на максимум. Упала на колени, свернувшись в три погибели и раскачивалась из стороны в сторону. Ужас, надежда, неверие, паранойя — все смешалось в один коктейль. Она не кричала, не стонала, не плакала, не мечтала — она старалась справиться с собой. Выйти из душа спокойной, как всегда. Не выдать себя ни взглядом, ни словом, ни стуком сердца.

Ахмат зол, раздражен. Он снял ее с лошади у дома, но ни сказал ни слова — ушел в свой кабинет. Не вышел к обеду, на котором она не смогла проглотить ни кусочка. Его голос — глухой, злобный, далекий — приглушенно раздавался из кабинета.