Книга Сокол, страница 36 – Весела Костадинова

— Астахова, — лязг замка и зычный голос надзирательницы, — к вам посетитель.

Алия поморщилась, поднимаясь со шконки — болела рука, да и сказывалась еще одна тяжелая ночь, полная кошмаров. Медленно поднялась и пошла к выходу, опираясь на костыль.

В комнате для свиданий было холодно, пахло сыростью и дешёвым моющим средством. За перегородкой из мутного оргстекла, за которой тянулась металлическая сетка, сидела Муратова.

Встала, когда Лия вошла, и, пока надзирательница возилась с журналом у двери, быстро окинула подругу взглядом. От ее внимательного взгляда не ускользнули и резкое похудание Лии, и тусклые глаза, и усталый, нездоровый вид. Поджала губы и покачала головой.

— Как ты? — дежурный вопрос для начала тяжелого разговора.

Лия невольно усмехнулась.

— Терпимо.

— Скажи, что нужно, мы с Надей соберем.

Лия помолчала, глядя в мутное оргстекло между ними.

— Маму не пускай сюда, Света, — попросила она, наконец. — Не надо ей этого видеть.

— Вот ты до 30 лет дожила, дура, а так мозга и не нажила! — взорвалась Муратова, — я ее как, по-твоему, удержать должна? К кровати наручниками пристегнуть?

— Почему к кровати?

— Ну не к батарее же! На кровати тепло…. Мягко…. Хотя бы…. — пробурчала Светлана.

— Тоже верно, — согласилась Лия, почесывая зудящую, заживающую бровь.

Обе снова долго молчали.

— Света, — начала, наконец, Алия, — я тут тебе выписала несколько имен…. Три женщины…. Помоги им, а? Разберись в их ситуации, посмотри, что можно сделать….

— Ой, дууура….. — потянула Муратова, — а в твоей разбираться не надо? Не?

Лия опустила глаза.

— В моей…. — бровь чесалась невыносимо, отвлекала, раздражала, а она боялась содрать корочку, — что там разбираться? Я помогал похитительнице…. Я подвергла опасности жизнь двух малышек, Свет…. Я с ужасом думаю, что бы было…. — она недоговорила, прижимая руки к пылающим щекам. — Вот и понесу наказание. Заслуженное.

— Лия, блядь! Ты что, крест на себе поставила, да? Ты в своем вообще уме? Ты… — Муратова захлебнулась от злости. — Лия, я долго, мать твою, молчала, я долго не хотела говорить тебе этого, но то, что ты сейчас делаешь, называется эгоизмом! Ты семь лет назад себя с Резником похоронила, забив на мать, на Зару, на всех, кто тебя любит! Семь лет я наблюдаю как седеет Надя, пока ты по горячим точкам мотаешься! Семь лет смотрю как к смерти идешь, ищешь ее. Мать твоя в чем виновата? А сестра? Ты в Нигерии на две недели без связи пропала, а они все глаза выплакали! А сейчас? Сидишь и винишь себя! Это, блядь, наша, сука, работа, Лия! Спасать людей! У каждого из нас, правозащитников, свое кладбище! Ошибка, обман, неправильная проверка фактов и их интерпретация! Да у каждого из нас своя история за спиной! Или думаешь Резник безгрешен был? Он Саиду вытащил из пекла, привез, опекал, а потом…. Одна секунда на камере и девушку силой вытащили из убежища и передали родным. Мы даже могилы ее не нашли, Лия! Я, несколько лет назад, не поверила девушке, посчитала, что она преувеличивает свою проблему, доказательств, старая кошелка, захотела! И нет теперь этой девушки больше — одно имя осталось и память о моей ошибке! А дети — сиротами остались. Ты действовала как волонтер, как правозащитник, как одна из нас — запомни ты это, Алия Руслановна! И в истории этой столько лакун, что у меня волосы шевелятся. Почему эта шалава на тебя указала как на сообщницу? Почему ты перепутала документы? Почему дети ее мамой называли, по крайней мере самая младшая? Ромка, уебище, по всей Москве тебе репутацию полощет, как похитительницы детей, а ты, своей виной, ему на руку играешь! Адвокат этот…. Заика несчастный, давай поспорим, что на сделку со следствием тебя пихает. Мол возьми вину на себя, договоримся не на 12 лет, а на 8, так?