Книга Сокол, страница 35 – Весела Костадинова

Валентина хрипло рассмеялась.

— Да кому до нас дело-то есть, милочка? Ты сама-то по совсем поганой статье идешь… Сколько светит?

— До 12 лет… — сжала зубы Алия, глядя в точку перед собой.

— И нахуя? Что, легких денег захотела? Детей зачем пиздить, а?

Ничего на это Алия не ответила — ушла на свою кровать и снова легла.

Начались следственные действия, изматывающие допросы, кошмары по ночам, где она то убегала от Ахмата, прыгая с обрыва в реку, то держала на руках истекающего кровью Андрея, то снова видела тела девочек и просыпалась в холодном поту, заставляя себя снова и снова повторять, что это — только сон. Адриана и Маргарита живы, они снова с отцом.

Пришла первая передачка от мамы — в свидании им отказал следователь, взбешенный тем, что Лия не меняет своих показаний.

— Вранова Мария, — холодно повторял он, снова и снова, — указывает на вас как на основную сообщницу, которая дожидалась ее в условленном месте.

Лия упрямо сжимала губы — добавить ей было нечего. Она отлично видела, что следователю нужно ее признание, что без согласования показаний он не может завершить дело и передать в суд, что злиться на нее за упрямство. Но никак не могла понять, почему им не устраивают очную ставку и почему Мария так упрямо показывает на нее как на соучастницу. Она закрывала глаза, стараясь вспомнить все детали их короткого общения, каждую фразу, каждое мгновение, но не могла связать показания ненормальной психички с собой.

Пришел на свидание и Роман. Его-то пустили.

Когда она вышла к нему — бледная, опустошенная, с закованными в наручники руками, он посмотрел победителем.

— Зачем пришел? — хмуро спросила она.

— Сообщить, — холодно ответил он, — что твое преступление повлекло инфаркт у Всеволода. По твоей вине, Алия, он в больнице и сколько протянет — неизвестно.

Лия закрыла глаза на несколько секунд.

— Ты больше не сотрудница Фонда, — холодно продолжал Роман, — я не позволю марать имя Андрея таким дерьмом, Лия. И если у тебя хоть немного совести еще осталось, ты тоже не станешь.

С этими словами он пошел к выходу. И даже в его походке и осанке Алия вдруг различила триумф.

— Роман, — окликнула она его.

Он медленно обернулся.

— Ты давно уже в дерьме, — зло бросила она. — И знаешь это сам. А зловоние прячешь под дорогими духами, но оно все равно просачивается.

Он слегка покраснел, на челюсти вспухли желваки.

— Ты сгниешь здесь, — тихо констатировал он. — Киднеппинг, Алия! Твоей репутации конец, во всем мире. А ведь я предупреждал тебя! Я просил тебя не соваться в такие дела без проверки! Но со свойственным тебе самомнением и самоуверенностью, ты, Лия, решила, что знаешь все лучше всех! Как всегда! Ни один адвокат, сколько б Муратова не старалась, за твое дело не возьмется!

И вышел с этими словами.

Кап-кап-кап….

Этот звук отмерял секунды, превращающиеся в минуты и часы. Лия смотрела в потолок, на котором отблески из окна показывали наступающее утро. Затихла в тревожном сне Лидия, успокоилась малолетка, заплакала мать-одиночка.

Двадцать женщин, которых судьба свела в одном месте на краткое время.

У каждой — своя история, некоторые из которых Лия записала в тетрадь, переданную мамой. Она найдет способ передать данные Муратовой. Бороться за себя нет сил и возможностей, но побороться за некоторых еще можно.