Книга Сокол, страница 34 – Весела Костадинова

Лия закричала, забилась… и проснулась.

Рядом заворчала полная соседка, обвиняемая в краже, чихнула на дальней шконке ушлая старуха-мошенница, над чьими байками хохотала вся хата. Тихо всхлипнула во сне молодая девчонка, севшая за закладки ради ребёнка, она сжимала в кулаке самодельный амулет из ниток и фольги от чая. Где-то чиркнула спичка и по камере поплыл тяжелый запах сигареты — не одной Лие не спалось.

Она бездумно смотрела в темный потолок, стараясь дышать ровно и не обращать внимание на дым. Скорее всего не спит новенькая, разукрашенная как портовая проститутка малолетка, пойманная за кражей кошельков в метро. Ершистая, корчившая из себя циничную, бывалую воровку, а на деле — ребенок ребенком, идущий против родителей.

За каждой женщиной, сидящей здесь, тянулась своя история, полная и трагедии, и комедий, преступления и ожидания наказания: для кого-то заслуженного, а для кого-то — нет, как для бабульки-одуванчика 60-ти лет, которая убила свою дочь, когда та под наркотическим воздействием ворвалась в квартиру матери и напала на собственную дочку — 8-ми летнюю Наташу. Теперь бабушка сидела тихо, вязала носки из переданных ниток для внучки, которую забрали в детский дом, и шептала по ночам: «Господи, прости, я ж её защищала…», а из выцветших голубых глаз катились слезы.

Лидию Семеновну жалели, никто не задирал, а если и рискнул бы кто-то — другие бы не позволили.

Лию задирать опасались. Когда неделю назад ее перевели из больницы в московское СИЗО, она зашла в камеру молча, ни на кого не глядя. С костылями, с перевязанной рукой, с лицом, на котором до сих пор оставались следы синяков, из фиолетовых, ставшие сине-зелеными. Одного ее взгляда хватило, чтобы сидевшие с ней женщины поняли, что не стоит ее трогать.

Легла тогда на кровать, закрыла глаза и лежала сутки, не реагируя ни на что — напугала сокамерниц до жути, ведь по сути своей все они были просто людьми, просто женщинами. Но слышала все и все фиксировала.

Ночью, своей первой ночью, услышала бормотание Лидии, которая никак не могла успокоиться и уснуть. Наверное другие привыкли, Алия — нет. Встала, подошла к той и молча села рядом.

— Я ее защищала…. — шептала старушка, обхватив голову руками, — я ее защищала…. Я не могла иначе….

Лия заварила чай, по немой указке самой опытной тетки — Валентины, которая тоже не спала, присматривая за Лидией, и подала той.

— Вы не виновны, — глухо сказала тогда Алия. — У вас была самооборона чистой воды. Есть множество смягчающих обстоятельств, ваш возраст, возраст внучки, наркотическое опьянение нападавшей, показания соседей, думается, будет в вашу пользу….

— Да кто их опрашивать-то будет? — услышала она опять хриплый голос бывалой. — Следаку что, сейчас главное дело закончить, зачем ему разбираться?

— Адвокат не даст… — начала было Лия.

— По назначению, — хрипло вставила Валентина, не отрываясь от своего чая. — Государственный. Ему платят фиксировано, по постановлению Правительства — 550 рублей за день участия, независимо от результата. Ходатайства подать — да, но допросы соседей, экспертизы — это время, это нервы. А на платного у неё нет ни копейки. Пенсия — 12 тысяч, половина на лекарства уходит.

Лия помолчала, глядя на дрожащие руки Лидии.

— Тогда нужно ходатайствовать о привлечении общественного защитника, — сказала она наконец. — И требовать следователя приобщить к материалам дела медицинские документы дочери — справки из наркодиспансера, если есть. И обязательно — заявление о признании вас потерпевшей по факту нападения. Это поможет в переквалификации дела.