Книга Сокол, страница 39 – Весела Костадинова

Но в следующее мгновение давление резко исчезло, будто кто-то перерезал невидимую нить, связывающую полотенце с её дыханием.

Воздух болезненно прорвался в лёгкие, она жадно сглотнула, закашлялась, рефлекторно схватившись за горло одной внезапно освободившейся рукой, пытаясь восстановить дыхание, пока в ушах звенело, а пространство вокруг неё наполнялось суматохой: резкими, спутанными звуками борьбы возле её шконки, рывками, всхлипами и короткими приглушёнными выкриками.

Валентина навалилась на новенькую, удерживая ту в беспощадном захвате, который не позволял даже повернуть голову, а Ася под ней извивалась с неожиданной звериной яростью, шипя, будто загнанная кошка, и пытаясь вырваться из-под тяжёлого веса Валентины. Лия, всё ещё приходя в себя, едва могла понять, что происходит, потому что её зрение то прояснялось, то плыло, а в голове стоял гул, не дававший сосредоточиться.

А дальше события развернулись так стремительно, что она успела лишь уловить их краем сознания: Ася, собравшись в одну натянутую пружину, профессиональным резким движением вывернулась из захвата, использовала спину и бедро Валентины как точку опоры, освободилась и почти уже отскакивала в сторону, рассчитывая уйти на безопасную дистанцию, когда Лидия, казавшаяся до этого полностью погружённой в сон и не реагировавшей ни на шум, ни на борьбу, вдруг рывком поднялась с кровати, действуя быстро и бесшумно, будто ждала именно этого момента, и выставила ногу так, что Ася, не ожидая препятствия, споткнулась на полном ходу. Потеряв равновесие, она полетела вперёд и ударилась виском о холодный металлический угол ближайшей тумбочки с такой силой, что звук удара разрезал комнату коротким, глухим щелчком; тело дёрнулось, обмякло и распласталось на полу, оставшись неподвижным.

— Ебать…. — заключила Валентина, тяжело дыша и поднимаясь с пола.

— Ту Люсю… — хрипло закончила за нее Алия любимую фразу женщины.

— Я ее… убила? — тоненько прошептала Лидия Семеновна.

— Та не, — бодро отозвалась Валентина, склоняясь над неподвижным телом, — только покалечила. Не ссы, бабулька, прорвемся. Встала дура поссать, поскользнулась, упала. Теперь долго еще бегать не сможет. Ну, ну, дамы, — на шум со своих мест стали подниматься другие женщины, раздались охи, ахи, всхлипы, — что за курятник развели? Ну бывает, может у нее куриная слепота была — не видела ни хера в полумраке, вот и ебнулась. А не надо бегать по камере, пока другие спят. Позовите охрану, а то она нам тут все кровякой испоганит — мой потом за ней.

— Шею прикрой, — мимоходом приказала Валентина Лие.

— Что? — хрипло прошептала та.

— У тебя шея — красная, прикрой, — терпеливо ответила Валя, подавая свою теплую кофту с высоким воротником.

Лия тут же натянула кофту, пряча под мягкой, ещё тёплой тканью свежие, болезненно ноющие следы удушения, потому что из коридора уже доносились быстрые, тяжёлые шаги ночной дежурной, и двери с металлическим звоном начали открываться одна за другой, а охранница, едва войдя и увидев лежащее тело, разразилась такой сочной матерщиной, что даже самые опытные обитательницы камеры рефлекторно притихли, пока она наклонялась над полутрупом и пыталась понять, жива ли та ещё.

Лия налила бледной Лидии горячего, крепкого чая. Камера медленно, но верно затихала после ночного происшествия. Валентина исподлобья наблюдала за молодой женщиной, как та укладывает старушку спать, успокаивая и улыбаясь той. Свой свитер назад не просила, ничего не говорила. Как только отчиталась перед охраной о произошедшем, так и села за стол пить свой крепкий кофе.