Книга От любви до пепла, страница 199 – Анель Ромазова

Что блядь за нахер?!!

Не раздумывая больше ни минуты. Дергаю движок.

Карина. Карина Каринка. Потерпи, родная.

Адреналином сжигает вены. Кости стирает в порошок. Еду на запредельной скорости. Шины визжат и дымятся на поворотах. От сигналов тачек, которые нещадно подрезаю, гудит нескончаемая какофония. Рулевое, бесконечно, на сто восемьдесят выворачиваю. Оплетка просто горит в ладонях.

Смазанным периферийным зрением успеваю хватать препятствия, чтоб боковиной хуеву груду метала не разъебать в хламину.

Около тридцати минут выжимаю педаль газа. Тормоз на полном ходу давлю. Резкий стоп, лопает венозные каналы. Даже не пытаюсь смаргивать кровавую пелену в глазах.

Каринка моя.

Ты нужна мне прямо сейчас.

Кислород заканчивается. Снова едкий дым затягивает легкие, добираясь до нутра и превращая его в черный камень.

Дохну Каринка. Постепенно и планомерно дохну. Будто и впрямь, за обезумевшим приступом последует резкое умерщвление. В секунду свалит без единого признака жизни. Дернусь судорожно и пиздос, стартану прямиком в адову бездну.

Еле как продышавшись возле высокого забора, подбираю в голове доступные комбинации.

Халупа Германа под защитой. Пароль на воротах он уже поменял. Только сажусь в тачку, чтобы набрать программисту, который мне черную мамбу для их системы безопасности в офисе сляпал. Лютый вирусняк одаренный парнишка по приемлемой цене подогнал, под корень уничтожает все данные. Должен и здесь подсказать, как открыть эти долбанные ворота.

Но на все телодвижения похуй становится, из-за поворота виднеется черная гробина Ратмира. Влад прицепом на пассажирском приклеился.

Петушня блядь!

Выхожу из салона. Присаживаюсь на капот своего агрегата. Выгружаю под жопу ствол и прикуриваю. Фейс транслирует похуизм, едва сдерживая ярость под скрипом челюсти.

Тянутся по одному из машины. Заценив во мне носителя прямой угрозы, в полной боевой готовности держат волыны, сняв предварительно предохранители.

— Кто старое помянет, тому пулю в череп, — срываю скрипящий смешок.

Симуляция дружелюбия никого не обманывает. Рожи у обоих оппонентов косит. Жим-жим в одном место совершенно четко прописывается. Поднимаю руки и показываю, что кроме сигареты в них ничего огнестрельного.

— Тим, что тебе здесь надо? Отпустили, вот и езжай на все четыре, — Рат напряженно кривится. Влад нервно кашляет, достает из куртки сигареты. Терпеливо наблюдаю, пока они сделают по одной тяге и выпустят две неровных струи дыма.

— Владик, — цепляю его детдомовским погонялом, — Сколько вам было. когда старшаки на пустыре раком загнули и хотели по очереди розочкой от бутылки выебать? — сплевываю подступившую тошноту, припомнив их грязные зареванные рожи и голые тылы, когда наткнулся на компашку за сараем. Два к трем.

Соотношение было не в их пользу. Я уравнял. приняв большую часть побоев на себя. Эти черти пугливо хрюкали и по кустам щимились, пока мы выясняли, кого надо бояться. Сейчас — то, какого хуя, оперились и думают, что что-то изменилось?

Забавно, как быстро люди забывают про долги. Последние двенадцать лет жизни Влада и Рата — моя заслуга. Я дал, мне и забирать.

— Это к чему сейчас? — дергано гаркает Ратмир, — Что было, то было. Мы выросли и все давно забыто.

Да, ладно. Что ж ты мне тогда пиздобол клялся и божился, что верой и правдой, все просьбы исполнишь, лишь бы я не трепался о приключениях. В реальности убили бы не моргнув глазом, в угоду хозяину. Жиза, твою мать. Никому нельзя верить на слово.