Онлайн книга «От любви до пепла»
|
Кудрявый перелазит на свое место, тянет мне ремень. Настырный какой тип. Сосредоточенно вглядывается, пока мой оторопелый мозг не допирает, что тоже надо пристегнуться. Спать без сновидений оказывается, ахуенно бодрит. В башке полный штиль. По пути вызваниваю Макса, делаем небольшой крюк, чтобы его забрать. Он залетает в салон и светит багровым фонарем на пол хари. Стиснув челюсти от негодования, сходу предупреждаю, чтоб матами поаккуратней сыпал, когда раздув ноздри делится, что опять с «добрым» отчимом территорию не поделил. Перебраться в снятую хату, как я предлагал, Макс категорично отказался. Сестренка у него четырехлетняя и мать конченная алкашка. Нет, нет, да ночует, дома проверяя, все ли в порядке. Ладно, пока с тандыром будем химичить, порешаю детально, как ему помочь. Вавилов уже Питере, белку свою рыжую обхаживает, попрошу взять Макса на поруки, пусть в порту обязанности выделит. Тачки там, на наличие комплектации проверять. Котелок у Макса хорошо варит, справится. Все лучше, чем по углам побираться. Дергаю с панели телефон, когда метров двести до коттеджа остается. Набираю Змее. Протяжные гудки секут слуховые отверстия. Блядь! Где она? Почему трубку не берет? Интуитивно начинает подколачивать. Половина двенадцатого, у нее будильник на девять выставлен. Из ничего на подкорку мрачные тени нагнетаются. Паркуемся у калитки. Вылетаю из тачки. Цепляю глазами два следа от протекторов. Не моих, сука! Жилы в предчувствии скручиваются. Сердечко хуярит учащенку. Дыхание согласованно с подступившим ревом глотку в лохмотья раскурочивает. Несу Ваньку в дом на руках. То, что он обнимает за шею, еще как-то в адекватной узде держит. Нестабильно, но сохраняет разум до того, чтобы раздеть, усадить. Включить ему телевизор. Агония пускает метастазы. Поражает. Боль, как раковая опухоль, прогрессирует мгновенно. Начиная с нервных волокон жрет все органы, что попадаются ей на пути. В кровавую кашу постепенно и последовательно перемешивает все. Все блядь!! Каринкин телефон спецом на столе выложен. Силой воли дожимаю, что надо его взять. Снимаю пароль. Фото. Подпись. Отправитель Герман. Синие океаны моей Каринки прикрыты веками, пуская на бледные щеки легкую тень от ресниц. На шее повязан красный бант. Красный бант. На. Ее. Шее. Череп кроит на две части. Стягиваю виски. Смертельная боль буром несется, ломая вены. Выкручивая нутро, затем его безжалостно разрывая. Пополам складывает. Зверь внутри меня заходится раненым предсмертным хрипом. «Ивана можешь оставить себе. Он — твой сын и тебе по праву решать, как с ним поступить. Воспитать таким же монстром как ты сам, либо отдать хорошим людям. Карину не заслуживаем мы оба, поэтому так будет лучше. Не ищи, все равно не найдешь. У тебя ее больше нет. Прощай, сын! Ненавидящий тебя всем сердцем отец.» Последний вопль меж ребер. Хлопок. И оглушающая тишина. ******* Паутиной кружева, платья из белого ситца На щеках зарево, а под маской убийца Убийца, убийца Руки-камни лежат на ногах неподвижно, ненавижу Губы рваные воск залижет Тише, тише — вдруг он всё услышит Теряются обстоятельства нам на зло Неизменно одно — Я кукла в клетке Смотрят в окно Глаза монетки За ниточки тянет кукловод, только кто За ним прячет лицо Он держит меня крепко |