Книга От любви до пепла, страница 202 – Анель Ромазова

Тебя и ее.

Взаимно.

Друг другу.

Когда отдаешь любовь, в тебе самом, этого чувства, становится больше. Оно не застаивается, спирая легкие. Не давит грудь. Не отравляет ревностью и прочими отработками одержимости. Она перекачивается между нами, фильтруется и очищается. Оставаясь незамутненной и светлой эмоцией. Такой, как ее вкладывали в нас при рождении.

Любить больно, но эта боль несоизмерима со счастьем в награду за терпение.

Вообще, странно задуматься о таком. Тем более понять смысл любви. Ее истинную суть. Любовь надо дарить, а не держать в себе. Только так, а не иначе.

Растягиваюсь в похожем выражении на лице. Каринка подкидывает брови, смыкая руки в объятиях на моей шее. Льнет всем телом. Я вижу в ее взгляде удивление, чем оно вызвано, не совсем доходит.

— Что за реакция? — врезаюсь в нее вопросом. Вожу губами по пухлым мягким створкам.

— Не могу привыкнуть, что ты умеешь так улыбаться, — отсмеивается, вибрируя грудными нотками.

— Ммм. ты научила, — подвинув к себе теснее за талию, опрокидываю на кровать.

Она тут же кольцует своими бесконечно длинными ножками в районе поясницы. Одежды на нас нет, поэтому контакт напрямую, рвет из обоих стоны, при трении. Член ложится в святую обитель, но не хочется спешить.

Ощущение близости и нереальности парит всюду. Похоже на дрим. Сон или мечта, но все слишком ярко. Жар ее живой энергии, разлившийся под кожей. Волнующий запах миндаля, растворенный на теле моей любимой Каринки. Чувствуется больше памятью, чем на рецепторах.

— Ты уверен, что… мы готовы? — воркует моим самым любимым тоном. Приглушенно и чрезвычайно интимно. Про сексуальность молчу, это всегда за пределами ощущений.

— Уверен. Как и в том, что люблю с первого взгляда, — не задумываясь, отвечаю Каринке. Это идет изнутри, как что-то невысказанное.

— Кого хочешь? — переключается, загораясь неподдельным интересом.

— Девочку с твоими глазами, — снова без запинок выбрасываю в ответ, — Не будем торопиться. Девочка они же особенные. Это любовь, нежность. ммм… — подбираю нужные слова, и они слишком легко приходят на ум, — Процесс зачатия, должен быть соответствующим… чтоб наверняка… — вбиваю полушепотом.

Плавно скольжу стояком между шелковых складочек, примерно показывая, в каком темпе, планирую заняться с Каринкой любовью.

— Это не правда… там, по — другому надо высчитывать, — умничает, обводя кончиками пальцев, контур моего лица, подводит к губам. Обхватываю, затем покрываю неторопливыми поцелуями ее ласковые руки. Именно ласка, и именно нежность льется рекой.

— Вот и проверим, чья схема рабочая.

— Меня никто не любил как ты, Север, — признание звучит чувственно, томно.

— И никто не будет. Помни об этом. Никто не потянет такой объем. У меня броня. Она выдерживает, у других такой нет. Всех убьет, а я неуязвимый. Неубиваемый, Каринка.

— Ты бесподобен, — фыркает.

— Любишь, Каринка?

— Бесконечно, — Прижимается плотнее к губам, затыкая мне рот улыбкой и выдохом.

Не могу ей не дышать. Не делить вдохи-выдохи. Акт безраздельной интимности. Сочетаемся душей и телом. Соприкасаемся телами. Души прочными нитями в несколько стежков неразрывно сшиваем.

— Люби меня Север, прямо сейчас, — требует нетерпеливо.

Толкаюсь ей в рот языком. Каринка, опустив руку между тесно спрессованными нами, расходится частой отдышкой, вставляя член туда, где его давно очень ждут.