Книга Глубокие воды, страница 90 – Фиона Марухнич

Я прочистил горло, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойным и ледяным.

— Что ты себе позволяешь?

Она непринуждённо ответила:

— Я уже говорила тебе, что пришла просто… в гости…

И снова этот вызов в глазах, эта чёртова провокация. Она встрепенулась и, подойдя к дивану, плавно и грациозно присела, закинув ногу на ногу.

Я увидел всю длину её ног, гладкую, белую кожу, а эти светлые волосы, которые падают на плечи, так и манят дотронуться до них, снова ощутить на своих пальцах их шелковистость и мягкость. Я просто ненормальный.

— Значит… придётся нанять тебе личного телохранителя… — я произнёс это медленно, отчеканивая каждое слово. — И это не шутка.

Я не хотел, чтобы Ева врывалась в мою жизнь. Вызывала во мне эти чувства, которые становилось всё труднее контролировать. И что самое ужасное, она сама, казалось, бросалась в этот омут с головой, пренебрегая любыми последствиями.

Я старше, я опытнее, чёрт возьми. Потерять голову из-за этой наивной девчонки – это просто абсурд! Недопустимо!

Но этот мерзкий внутренний голос, как назло, давал о себе знать:

«Ты уверен, что ещё не потерял голову? Да ты только и делаешь, что пытаешься о ней не думать, трахаешь других женщин, выбираешь блондинок… Просто поддайся искушению, возьми то, что Ева так охотно пытается отдать в твои руки, возьми от неё всё то, о чём она умоляет, и успокойся!»

Чёрт, опять! Одно и то же!

Я почувствовал, как меня накрывает ярость. Я не привык быть зависимым от кого-либо, но Ева… она так и манила стать той, кто будет моей зависимостью. И если это произойдёт, я чувствую, что пропаду, просто утону в этой страсти и похоти, перестав быть собой. Я и так уже одержим ею, но что будет, если я всё-таки трахну её? Мне страшно… страшно, что я не смогу остановиться.

Её возмущение прервало мои мысли.

— Ты вообще ненормальный? Как ты себе представляешь тот факт, что я буду ходить с каким-то телохранителем? Как я буду ходить в универ? Как на меня будут смотреть однокурсники?

В глазах её сверкали молнии.

Она резко вскочила, задыхаясь от отчаяния. Прекрасно. Лучше отчаяние, чем эти попытки соблазнения, которые сводят меня с ума.

Моё лицо растянулось в презрительной ухмылке.

— А ты думала, что сможешь вечно выводить меня из себя?

Глаза Евы горели вызовом и каким-то… отчаянием. Я увидел в них бурю эмоций, которые она тщетно пыталась скрыть. Она вновь попыталась проделать свой трюк – сократить дистанцию, схватить меня за шею и притянуть к поцелую. Снова поддаться этому безумию.

Но я был настороже. Я знал, чего она хочет. Я перехватил её руки, вцепившись в плечи, вытягивая её тело подальше от моего. На её лице промелькнуло удивление и… обида. Боже, мне нужно было держаться. Я не мог позволить нам обоим утонуть в этом грехе.

С силой толкнул её вперёд, и она рухнула на диван, совершенно обескураженная моей бесцеремонностью, моей холодностью. Её глаза округлились от шока, губы сжались в тонкую линию.

Я отступил, опираясь ладонями о стол, создавая между нами хоть какое-то расстояние. Несколько мучительных метров. Ярость снова вспыхнула в ней, но взгляд её случайно упал вниз… и застыл.

Вслед за ней я посмотрел туда же. Меня окатило волной стыда и презрения к самому себе. В мусорной корзине валялся использованный презерватив. Тот самый, что остался после Алины, после секса, который был просто жалкой попыткой заглушить её образ, ту, что терзала сознание.