Книга Глубокие воды, страница 87 – Фиона Марухнич

Его язык, дерзко и уверенно, начал исследовать меня изнутри, прошёлся по нёбу, вызывая у меня тихий стон, который тут же утонул в его горячем поцелуе. Потом он дразняще коснулся моего языка своим, пробуя на вкус, словно изучая меня заново. Я снова застонала, уже громче, требовательнее, отчаянно желая, чтобы это не кончалось. Казалось, целой вечности не хватит.

Я чувствовала, как задыхаюсь, и, обезумев от желания, вцепилась в его волосы ещё сильнее, ещё теснее прижимая его голову к себе. Мой язык, больше не в силах сдерживаться, стал сам исследовать его рот, поглощая всё то, что он мог мне дать. Я тонула в этой безудержной волне ощущений, растворяясь в нём. И мне было мало! Мне отчаянно не хватало этого. Я хотела большего, намного большего. Хотела, чтобы он забрал меня здесь и сейчас, прямо среди этой орущей музыки и пьяных тел.

И мне было плевать на опасных людей. Плевать на весь мир. Мне хотелось только одного – утонуть в нём...

Я задыхалась, когда его губы оторвались от моих, оставляя за собой бешено колотящееся сердце. Казалось, этого мгновения недостаточно, чтобы насытиться этой близостью, этим моментом. Мои глаза жадно ловили каждый его жест, каждое движение. Кажется, мой взгляд выдавал меня с головой, потому что, словно не выдержав этой жажды, Адам снова впился в мои губы. Его язык с яростью проник в мой рот, глубоко и требовательно, и я застонала от восторга, давая ему полный доступ, принимая его, позволяя ему просто поглотить меня.

В этот момент я желала лишь одного – отдаться ему без остатка. Позволить сделать со мной всё, что он захочет. Мне было наплевать на последствия, на всё вокруг: на месть, на ненависть, на проклятый спор, на это глупое пари с Крис, касающееся его соблазнения. Я просто умирала от желания обладать им, ощутить его в себе. Отдаться тому невыносимому возбуждению, что захлёстывало меня каждый раз, когда Адам находился рядом. Мне это было необходимо. Иначе я сойду с ума.

Наконец, он отстранился, впившись руками в мои плечи. Он словно пытался удержать меня, удержать себя, чтобы снова не сорваться в эту пропасть.

— Пошли, — прохрипел он, притягивая меня ближе к себе и обхватывая за талию. Его прикосновение было настойчивым, властным, каким-то собственническим, так, как он ни разу не позволял себе делать.

— Куда? — смогла выдавить я из себя, чувствуя, как мой голос охрип от возбуждения.

— Ева… я разыгрывал спектакль, ты моя девушка, не забыла? — в его голосе снова появились стальные нотки, и от безумного возбуждения, которое он испытывал ещё несколько минут назад, словно не осталось и следа.

Меня снова накрыла волна досады на саму себя. Какая же я дура! Это всего лишь жалкий розыгрыш для его каких-то опасных дружков? Снова захотелось ударить его, причинить ему боль.

Но тут же в голове моей внутренний голос злорадно прошептал:

«Не волнуйся, Ева! Твой план – свести его с ума, и ты сделаешь это. Он ещё почувствует, что такое настоящая боль и унижение, когда будет ползать на коленях перед тобой».

Я попыталась ухватиться за эту спасительную мысль, и мне действительно стало чуточку легче.

И вот, как в замедленной съёмке, мы дошли до "VIP-зоны", где нас уже поджидали какие-то три типа. Сердце бешено заколотилось, отбивая чечётку где-то в горле. Возбуждение, только что плескавшееся во мне бурной волной, отступило, обнажив холодное чувство тревоги.