Книга Глубокие воды, страница 86 – Фиона Марухнич

Я прошипела:

— Отпусти меня немедленно… отпусти сейчас же…

Мой голос утонул в ревущей музыке. Его рука, запутавшаяся в моих волосах, прижала моё лицо ближе к нему, и он прошептал прямо мне в губы:

— Да… я трахался с другой…

Новая волна ненависти накрыла меня. Хотелось не просто укусить его, хотелось двинуть ему в пах, чтобы его скрутило от боли. Но он не дал мне времени обдумать агонию расплаты.

— Да… я спал с другой… но только потому, что ты меня достала! Ты не даёшь мне жить! Ты преследуешь меня… ты искушаешь меня, и тебе плевать на последствия!

Его глаза горели вызовом и какой-то внутренней борьбой.

— Мы не можем переступить черту… если это случится… мы утонем вместе, понимаешь? Ты – ребёнок. Я не имею права даже смотреть на тебя.

— Я не ребёнок, — прошипела я с досадой. — Я не ребёнок, и хватит уже меня так называть… Ты бежишь сам от себя, и ты сам понимаешь, что тоже этого хочешь…

Его губы сжались в тонкую линию, глаза сверкали.

— Плевать! Плевать, Ева! Всё потом... но сейчас ты должна вести себя как любимая девушка, ты поняла меня?

Я опешила. Как любимая девушка? После того, что он натворил? Он постоянно с кем-то трахается… а я… я просто наблюдаю за этим, знаю об этом и ничего не могу с этим поделать.

— И не собираюсь, — прошипела я, прожигая его взглядом. Мне казалось, я могу спалить его на месте, прожечь на нём дыру, но он был непоколебим.

— Ты будешь сейчас играть эту роль, ты поняла меня?

Я покачала головой, давая понять, что я не согласна.

Он прижал меня ещё крепче к себе и прошипел на ухо:

— За нами наблюдают… опасные люди, Ева! И если ты не хочешь, чтобы я кого-то убил ради тебя… я прошу тебя… сделай вид, хотя бы на минуту, что ты от меня без ума. Ты можешь это сделать? И не смотри в сторону, смотри только на меня, хорошо?

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Опасные люди? Убить ради меня? Это звучало как бред сумасшедшего, но в его голосе не было ни капли лжи. Лишь сталь и отчаяние. Почему я должна ему верить? Да ещё и играть роль в его грязных играх? Но что-то внутри меня, какое-то неразумное, бешеное чувство, заставило меня кивнуть.

— Ладно, — прошептала я, чувствуя себя совершенно паршиво.

Сколько ещё я буду наблюдать за его похождениями? И вообще, какое мне дело до его похождений, я его ненавижу.

Но мой внутренний голос тут же отреагировал, язвительно шепнув:

«Конечно, Ева, это самая что ни на есть ненависть. А потом ты просто ревёшь в подушку, когда он приглашает домой очередную женщину. Конечно, от ненависти».

Волной накатила обида, жгучая и горькая, и досада – не только на него, но и на себя. Как вообще я могу к нему испытывать хоть что-то? К этому… чёрствому, похотливому кобелю.

Внутренние самокопания оборвались, когда его вторая рука скользнула с бёдер к моему лицу. Его губы опасно приблизились, и в порыве внутренней борьбы я не заметила, как между нашими лицами остались считанные миллиметры.

— Я тебя сейчас поцелую… — прошептал он хрипло, и, не успев я ничего сообразить, возразить, вообще предпринять хоть что-то, его губы накрыли мои.

Не нежно, не робко, а с жадностью, с несдерживаемым напором, требовательно размыкая мои губы.

Кислород словно выкачали из лёгких. Я задохнулась в волне возбуждения, мгновенно захлестнувшей меня с головой. Руки невольно вцепились в его густые волосы, а мой рот распахнулся шире, приглашая, жадно принимая этот поцелуй – или, скорее, вторжение. И мне это нравилось. Безумно нравилось.