Книга Продана, страница 27 – Фиона Марухнич

Меня перебивает взмах его руки. Дон поднимает руку, призывая меня замолчать, и с силой тушит недокуренную сигару о пепельницу, продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом.

— Твой отец должен был готовить тебя ещё, как минимум, несколько лет, пока тебе бы не исполнилось хотя бы двадцать два года. Ты слишком молод. Импульсивен. Вражда с "Братвой" нам сейчас ни к чему, нам нужно укреплять позиции синдиката.

С каждым словом Дона я чувствую, как контроль ускользает от меня, как ярость готова захлестнуть все мои чувства. Как усидеть на месте, когда его слова — наглая ложь? Я уже не молодчик, я — убийца, сын своего отца, мужчина.

— Вы вообще слышите, что говорите?! — мой голос срывается на крик, я больше не могу себя сдерживать. — Вы понимаете, что он может сделать так с каждым капо, с каждым, блядь, капо?

И снова его жест останавливает меня. Жест руки, призывающий молчать.

— Я понимаю, поэтому месть должна быть холодной, подготовленной, выдержанной, а не такой, какой ты сейчас её видишь.

Это не то, что я хотел услышать. Я не хочу ждать, не хочу планировать, я хочу действовать.

— Ты молодой волк, дерзкий, самоуверенный, горячий. Но этого недостаточно, чтобы быть капо. Ты должен быть готов, ты должен доказать свою значимость синдикату, свою преданность, — он делает короткую паузу. — А ещё, раз ты так рвёшься стать капо, ты должен сначала выжить! И только тогда… когда ты станешь достаточно сильным, я помогу тебе осуществить свою месть, точно, холодно, безжалостно. А сейчас… я вижу только мальчишку… волчонка, который может навлечь проблем на весь синдикат!

Ярость душит меня, но слова Дона немного приводят в чувство. Он медленно встаёт из-за стола и подходит ко мне.

— Мне действительно жаль, что такое случилось с твоим отцом, он был преданным капо, одним из лучших! — его рука ложится на моё здоровое плечо, сжимая его.

К моему горлу подступает ком. Ложь? Сочувствие? Или манипуляция? Я больше не знаю, кому верить.

— И я в ярости, что этот ублюдок сотворил с ним и с тобой…

Я чувствую его руку, тяжёлую, властную, давящую на меня и одновременно поддерживающую.

— Но мы не можем поддаваться сиюминутному порыву, мы должны всё просчитать до мелочей. Запомни, наш синдикат не прощает предательства, и "Братва" заплатит за это сполна. Они захлебнутся кровью.

Я киваю, неотрывно следя за Доном. Кажется, он действительно в ярости, но он так мастерски может скрывать свои эмоции за холодным расчётом, что я невольно ему завидую. Хочу стать таким же, таким же холодным и безжалостным. Превратиться в камень, чтобы никто и никогда не смог прочесть мои мысли.

— И как я могу послужить на благо синдикату? — вырывается у меня, всё ещё ощущая на своём плече тяжелую руку Дона.

Эта рука — символ власти, символ силы, которой мне пока не хватает.

— Ты неплохо контролируешь свою боль…

Он, наконец, опускает руку с моего плеча и неотрывно следит за мной, потирая щетинистый подбородок. В его глазах — огонь, тот самый огонь расчёта, который я так мечтаю разжечь в себе.

— У меня есть к тебе предложение…

— Я готов на всё, чтобы заслужить право на месть! — бросаю я, не задумываясь.

Сейчас я — лишь оружие, жаждущее исполнения. Пусть использует меня. Пусть ведёт меня. Я — его тень, его клинок, его верный пёс...