Книга Продана, страница 225 – Фиона Марухнич

Второй ублюдок, стоящий рядом с подстреленным, делает выстрел в мою сторону. Инстинкт, отточенный годами, вопит об опасности. Я уклоняюсь, тело двигается само по себе, уводя меня с линии огня. Затем стреляю в ответ. На этот раз, в плечо. Он завывает от боли, роняя оружие на асфальт.

Ещё один выстрел звонко бьёт по бронированному стеклу передо мной, и мелкие осколки градом обрушиваются на меня. Чёртовы обломки впиваются в кожу, но я не чувствую боли. Адреналин кипит в крови, притупляя все чувства, кроме одного — я должен защитить Милану.

Я падаю спиной к бронированному лимузину, тяжело дыша, чувствуя, как пули сотрясают металл вокруг меня. Кажется, прошла вечность, хотя на самом деле — лишь пара минут.

— Я могу помочь, — раздаётся тихий голос.

Поднимаю взгляд и вижу Милану. Господи, эта девчонка… В её глазах нет и следа страха, только решимость и что-то, что напоминает… боевую готовность. Она сумасшедшая.

— Милана, ты с ума сошла? — рычу я, стараясь перекричать грохот стрельбы. — Лучшая помощь — выживи, хорошо? Просто останься, чёрт тебя дери, на этом грёбаном полу!

Раздаются новые выстрелы, и стекло окончательно распадается на осколки. Милана закрывает уши, но не издаёт ни звука. Боже, до чего же она восхитительная, сильная, моя, чёрт возьми, хочется схватить её сейчас же, и впиться в эти соблазнительные губы. Но мы на пороге нашей чёртовой гибели, и я не позволю этому случится, не тогда, когда она стала полностью моей.

Когда выстрелы на миг затихают, она рычит, выплёвывая слова:

— Если ты сегодня погибнешь, Кассиан, я достану тебя из ада, и верну обратно, чтобы снова убить, собственными руками!

Она со злостью вытирает слёзы, снимая с меня оцепенения. Они всё равно продолжают катиться по её щекам, вызывая у меня лишь одно желание — слизать эти дорожки. Щёки раскраснелись, а эти милые веснушки… глупые… милые, да какие угодно… будят во мне одно — снова коснуться их, поцеловать, поклоняться каждому сантиметру её кожи, как Богине. И я, чёрт возьми, это сделаю, когда мы выживем и окажемся наедине. Сначала вылежу её розовую киску, а затем расцелую и остальные участки её кожи.

«Потерпи, amore mio», — думаю я про себя, «Ещё чуть-чуть, и я буду стоять перед тобой на коленях»

— Какая же ты у меня сумасшедшая… — говорю я, усмехаясь, смотря ей в глаза. Надеюсь, так я показываю ей, что всё ещё контролирую ситуацию. — Но сейчас твоя работа — лежать тихо.

— А как ты хочешь, чтобы я лежала? Когда в нас стреляет целая армия? — восклицает Милана, сверкая глазами. — Может, мне ещё накрыться пледом, чай попить и попросить печенье?!

Чёрт возьми, схватить её, и трахнуть прямо здесь, пока мой лимузин превращают в решето. Я полный идиот? Нет, не так, я по уши влюбленный полный идиот? Да, чёрт возьми, да! Не обращая внимание на шипение этой разъярённой лисички, я снова оказываюсь возле напрочь выбитого окна, и прицеливаюсь в голову того, кто пытается убить меня первым, прямо в яблочко, пуля попадает прямиком в лоб. Но его напарник делает выпад, и я не успеваю увернуться, он целился в грудь, прямо в сердце, но попадает мне в плечо.

Вздрагиваю от резкой, обжигающей боли, пронзающей всё тело, но, не раздумывая ни секунды, сквозь неё, стреляю в ответ. До слуха долетают звуки из той машины, которая стреляет в нас, обрывки фраз на русском языке.