Книга Продана, страница 14 – Фиона Марухнич

— Я беременна, — отвечает мама, и в её глазах застыли слёзы. На миг она прикрывает глаза, слеза скатывается в уголках глазах, затем она снова открывает глаза и поправляясь, добавляет: — Была… я ждала ребёнка…

— Но ребёночек это же хорошо, — всхлипывает Алекс. — Папа же хотел ребёночка… почему же он теперь так тебя возненавидел?

Алекс продолжает всхлипывать, а я судорожно сжимаю руку мамы, пытаясь удержаться в реальности. Отец же хотел ещё сына, так почему? К чему такая жестокость? Это ведь был бы его наследник, как и Дэйв.

— Этот ребёнок… — мама замолкает и снова закрывает глаза, я вижу, как её грудь тяжело вздымается, потом, когда она открывает глаза слёзы градом катятся по её щекам, — Ваш отец, не отец этого ребёнка… поэтому он… так злится…

— Но как так вышло? — шёпотом произношу я, не в силах понять как такое могло случиться, что происходит? Этот вопрос остаётся без ответа. Знала ли мама, на что идёт, связываясь с другим мужчиной? Знала ли, что отец, этот жестокий и беспощадный человек, никогда не простит ей этого? Даже в свои семь лет я знаю, что в мире русской мафии предательство не прощается, за него платят кровью.

«Никаких вторых шансов!» — я вздрагиваю от того, как это наставление звучит в моей голове. Наставление отца. Пытаясь собраться с мыслями перевожу взгляд на маму.

Я вижу, как она тяжело вздыхает, будто каждый вздох и выдох причиняет ей нестерпимую боль.

— Когда вы вырастите, я надеюсь, вы поймёте, но сейчас… я понимаю, что для вас это шок, но тот мужчина, он замечательный, правда, и он относился бы к вам с любовью и нежностью, он замечательный человек…

Она хватает меня за руку, словно пытается передать свою уверенность мне, что это всё правда. Но мне сложно понять, сложно принять тот факт, что отец, не единственный мужчина в жизни нашей мамочки, и что она, возможно, хотела его бросить ради другого мужчины. Рискнула бы она всем ради любви? Отдала бы нас в руки этого чудовища под именем отец или забрала бы с собой?

Внезапно дверь распахивается, и в комнату врываются люди в белых халатах. Они быстро и слаженно начинают работать, отталкивая нас с Алекс в сторону. Последнее, что я вижу, прежде чем нас почти силой выталкивают из комнаты, как они склоняются над мамой, пытаясь стабилизировать её состояние. Последний взгляд на её окровавленное тело остаётся в моей памяти навсегда. Дверь за нами захлопывается, обрывая связь с этим ужасом, но не с болью.

Алекс продолжает безутешно всхлипывать, её маленькое тельце содрогается от каждого рыдания. Я же стою, как каменная, утопая в боли и безысходности, не замечая ничего вокруг.

В голове пульсирует только одна мысль:

«Она не должна умереть. Мама не должна умереть».

Вдруг в дом врывается Дэйв. Наш пятнадцатилетний брат. Мы видим, как он запыхался, как его голубые глаза, игривые, озорные, сейчас горят от страха, ненависти… и ярости.

— Что происходит?! Где мама? — его голос звучит глухо, сдавленно, хрипло. Сейчас он совсем не похож на того обаятельного Дэйва, которым он всегда являлся. Сейчас это призрак, призрак самого себя.

— Дэйв… — Алекс начинает ещё больше заливаться слезами, её голос дрожит от ужаса. Я же стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Ноги будто приросли к полу.

Дэйв стремительно подбегает к нам и прижимает нас к себе, обнимая крепко-крепко. Не в силах больше сдерживаться, я тихонько всхлипываю, прижимаясь к нему, как к единственному спасителю.