Книга Птица, лишенная голоса, страница 205 – Рукие Идели

— Please take your sit. We will continue with the meeting^[93].

Артур положил руки в карманы и злорадно ухмыльнулся. Увидев это, я вдруг осознала, что он так и не изменился. Он все так же любил доводить других людей и получал от этого удовольствие, прямо как в школьные времена. Я знала, что он больше не испытывал ко мне чувств. Он просто делал вид. Именно его должны любить, именно он должен всем нравиться. Теперь я не была рада, что мы встретились.

— Why are you shouting? – спросил он спокойно, все еще ухмыляясь. – Why did you get angry with my insignificant question?^[94]

Его тон еще больше разозлил Карана.

— What’s bothering you anyway? We don’t have any relationship like that, do we, Sea?^[95] – продолжил Артур и подмигнул.

Каран зло похлопал себя по лицу.

— Он все еще называет тебя «Си»! Какого хрена это вообще значит, «Си»? Что за «Си»? – С этими словами он уже собирался подойти к Артуру вплотную, но Омер снова перегородил ему дорогу, встав между ними. – Говори прямо!

Он с трудом контролировал себя.

— Hör auf mich so zu nennen Arthur!^[96] – сказала я. – Es gefällt mir nicht und du verärgerst ihn!^[97]

Я тоже была на пределе. Это прозвище он дал мне из-за моих глаз, и, хотя тогда оно казалось мне достаточно милым, сейчас это навевало неприятные воспоминания.

— Ляль! – сказал Каран, обращаясь ко мне. – Милая, ты испытываешь меня? Почему ты продолжаешь говорить с ним по-немецки?

Подойдя ко мне, он заправил мне волосы за ухо, а его голос был таким спокойным, что мне стало страшно.

— Я устрою ему немецкий. Сделаю так, что он больше никакую «Си» в своей жизни не увидит! – процедил он сквозь зубы, сплевывая каждое слово.

— Си? – спросил Артур, и Каран медленно повернул голову в его сторону. – Ist das dein Freund? Ist er so unhöflich das der uns nicht reden lässt?^[98]

Он на секунду задумался, а потом продолжил:

— Es soll nicht unhöfflich klingen aber es gab auf Türkisch ein begriff war es^[99] «неотесанный дубина»?

— Speak English^[100], ублюдок! – крикнул Каран, и все присутствующие поднялись из-за стола.

Артур засмеялся и сказал что-то в ответ, но я не смогла понять, потому что его слова утонули в окружающем шуме. Однако Каран разозлился еще больше.

— Speak English, подонок!

Почему он говорит по-английски, а ругается по-турецки?

Ляль, неужели ты думаешь, что это самая важная проблема прямо сейчас?

— Calm down!^[101] – встрял между ними Омер. В этот момент в помещение зашел Ариф, чтобы вмешаться, отчего в зале стало совсем шумно. Когда иностранная делегация начала обсуждать эту ситуацию на немецком, Каран уже почти вышел из себя.

— Все будет в порядке, если я просто отсюда уйду, – обратилась я к Омеру, который единственный действовал рационально. – Пожалуйста, усмири Карана.

Ариф уступил мне дорогу, и я уже хотела уйти, как почувствовала на своей коже чье-то прикосновение, отчего тут же остановилась.

Если это рука Артура, то мы вляпались, моя сладкая мягкая халва.

Повернувшись, я столкнулась лицом к лицу с обладателем таких же, как у меня, голубых глаз.

Поздно.

— Wohin gehst du?^[102] – поспешно спросил он.

Это ты уходишь, а не мы, дорогой. Прямиком в ослиный рай.

— Ну держись у меня! – гневно сказал Каран, схватив Артура за воротник и прижав к стене. – What is your problem^[103], черт тебя дери? What is your purpose^[104], ублюдок?