Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 214 – Рукие Идели

— Альптекин, – скучающим голосом произнес он, видя мой настойчивый взгляд. – Он у дверей зала. Видимо, немного выпил. Заладил одно и то же: «Я зайду и устрою этому идиоту светопреставление». Когда наши люди не смогли его удержать, Ариф врезал ему как следует.

Я старалась не подавать вида, но мое сердце сжалось. Я знала, как Ариф бывает груб.

— Он опять слетел с катушек. На этот раз задирался с другими охранниками. Те, конечно, не могли себе позволить упустить возможность избить еще одного Акдогана.

— Ох! – вырвалось у меня. – Как он сейчас? Где он? Насколько сильно его побили?

— Не успели, наши люди вмешались в разборку. Но, как ты понимаешь, обе стороны схватились за оружие. – Он говорил об этом так, словно происходящее было чем-то будничным. – Конечно, никто не осмелился бы причинить ему вред. Все просто выделываются, делают вид крутых парней. Но все равно это привело к драке, поэтому Ариф и позвал меня.

Я шлепнула его по руке, когда он вновь собрался заговорить.

— Расскажи уже все, как есть! Почему ты все время останавливаешься? – Я выхватила сигарету из его рук и потушила о стоявшую рядом пепельницу. Не обращая внимания на его вытянувшееся лицо, я спросила: – Что случилось, когда ты туда пришел? Где Альп?

— Я отправил его домой, – ответил он. Я вскинула брови, требуя, чтобы он продолжил. – Маленькая птичка, что тебе непонятно? Как только я пришел, все тут же успокоились. Даже когда Альптекин продолжал бунтовать, я привел его в порядок и вместе с Арифом отправил наверх в номер. Он, скорее всего, вырубился уже в лифте… Какой же идиот.

Подумав о том, какие эмоции испытывал Альптекин, мне становилось плохо; каждый кусок съеденной еды встал поперек горла. Можно ли было считать предательством тот факт, что я ела за одним столом с людьми, которые убили Мирай, сестру Альптекина?

Меня затошнило.

Я сделала большой глоток воды, пытаясь затушить внутренний пожар. Я, как и Омер, посмотрела в сторону Сонера с ненавистью в глазах. Он поднял бокал вверх, когда заметил наши взгляды. Даже выражение наших лиц его веселило. Мне казалось, что я сойду с ума.

— Мы поели, поговорили, но веселья не получили, – произнес мужчина, который ранее этим вечером призвал всех говорить о любви, а не о делах. Я заметила, что он был уже пьян. Его язык заплетался, взгляд не мог ни на чем сфокусироваться.

— Спой нам песню, Эфляль. Пусть твой голос прочистит наши уши! Ну что?

Если Каран оторвет ему уши, то будет уже нечего прочищать.

— Тюлай, – произнес Каран, обратившись к блондинке, сидевшей рядом с мужчиной. – Присмотри за своим мужем. И пусть закроет свой поганый рот. Иначе это придется сделать мне.

Он подозвал одного из официантов.

— Сделайте ему крепкий кофе, – добавил он, словно сплюнув.

Раздался звук отодвигаемого стула. Взгляды всех присутствующих обратились налево, на источник шума. Мужчина, на пару лет старше Карана, встал и подошел к нам. Когда Омер и Каран поднялись со своих мест, мне пришлось сделать то же самое. Казалось, что еще немного, и я описаюсь. Подойдя ближе, мужчина пожал руку сначала Карану, потом Омеру.

— Я пойду. Моя семья осталась дома, и им нездоровится, – произнес он, поджав губы. Он протянул руку и мне. – Приятно было познакомиться, Эфляль. Надеюсь, мы не будем слишком часто пересекаться.