Онлайн книга «Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна»
|
Поправив свои растрепавшиеся волосы, я натягиваю одежду и опускаюсь на корточки, собирая разбросанные по полу бумаги, пока Городецкий приводит себя в порядок. Нужно убираться отсюда. — Кать… — За выпиской можете прислать кого-нибудь завтра после обеда, она будет готова, — произношу сухо, выталкивая из пересохшего горла слова. — Кать, погоди… — начинает он хрипло. — Это был просто секс, Городецкий, — обрываю я. — Не рассчитывай на большее и не фантазируй о большем. Я уж точно не буду. Глава 11 Катя Кое как поднявшись с кровати, на нетвердых ногах иду в туалет. За окном темно, даже неугомонный Жирок спит, а у меня будто несварение. Живот крутит и тянет, будет я камней объелась. Возможно, та половина пончика, который я с Верой поделила вечером, была лишней… Через двадцать минут, умывшись и выпив несколько таблеток для нормализации работы желудка, ложусь в постель. Жирок, разбуженный моими ночными похождениями, покидает свою лежанку и запрыгивает ко мне на кровать. Будто чувствует, где болит, ложится мордой на мой живот, глухо мурчит, а я начинаю механически поглаживать его за ушком. Заснуть не получается, хотя таблетки начинают действовать. Но тяжесть с живота поднимается выше — теперь неспокойно на душе. Там черная дыра с незаживающими краями с тех пор, как я по своей непроходимой тупости переспала с Городецким. Закрываю глаза. Вижу перед собой лицо Данила. Напасть просто. Две недели прошло. Уже должна забыть, но не выходит. Не выходит… Он звонил. Несколько раз. Первый же раз на утро после ситуации в его палате, затем после того как прислал свою помощницу за выпиской. Сам он больше в клинику не приходил. Может это и к лучшему? Зачем нам возвращать то, что давно мертво. Почему с ним всегда так? Обещала себе, что будет только секс. Заставила себя поверить в то, что смогу отделить физическое влечение от сердечной тоски, но в итоге просто вляпалась в то же самое дерьмо… Стоил ли лучший в моей жизни оргазм всех этих сложностей? Стоили ли двенадцать лет относительного спокойствия того омута нервов и переживаний, в который меня затянула одна единственная слабость? Риторические вопросы. Глупые. Под недовольное мурчание Жирка, переворачиваюсь на бок. Смотрю на темное небо за окном. Зачем-то вспоминаю прошлое, которое давно заперла в самых темных уголках души, чтобы не отправляли мне настоящее… Родители Городецкого никогда меня не любили. Девчонка из детского дома, конечно, была неровней их золотому мальчику, которому уже тогда прочили большое будущее. Но тогда ни меня, ни Данила их мнение не волновало. Любовь накрыла нас как шторм — закрутила в водовороте чувств, похоти, эмоций. Мы смеялись и ссорились, спорили и соглашались, целовались до умопомрачения, трахались до фейерверков перед глазами. Поженились наперекор всем в тайне. Мы так хотели. Мы так чувствовали. И нам было плевать на весь мир. А потом я забеременела… Даниил уйму времени проводил за работой, порой возвращаясь лишь под утро, я пыталась учиться, насколько позволял мне лютый для первого триместра токсикоз. Его мать, поджав губы, приходила, чтобы помочь мне по дому, не упуская возможности уколоть и посетовать, какое неподходящее время сейчас для ребенка. Я плевала на нее и молча терпела все нападки, потому что знала, как близок со свекровью Данил и как важна для него его семья… И еще потому, что ссориться с ней тогда у меня просто не было сил. |