Книга Двойной подарок для нового босса, страница 30 – Эйприл Янг, Ингрид Романова

Руднев сейчас похож на мальчишку. Который с упоением наблюдает за тем, как я намеренно впиваюсь зубами в губу и…

— Невыносимая… — рычит он на меня. Подхватывает на руки каким-то ловким движением, что я не успеваю опомнится.

Обвиваю руки вокруг его шеи, боясь соскользнуть.

— Сереж… Сереж… — пытаюсь бесполезно дозваться его, потому что он уже слишком занят моими ключицами. — Ты нас убьешь!

Я хохочу от всей души, когда Руднев цепляет плечом косяк двери, ведущей в мою спальню. И еще больше, когда его взгляд цепляется за букет цветов.

Он резко ставит меня на ноги, обдав злостным холодом. Я даже пугаюсь на миг, что уйдет, но… нет. Сергей подхватывает, как он говорит, “этот сраный веник” и…

— Сереж, ты же не… не надо!

И выкидывает его в распахнутое окно, которое впускает мороз в комнату. Но я все равно подбегаю ближе и смотрю вниз.

— Ты что делаешь? А если бы ты кого-то пришиб им? А если полицию вызовут? И это, в конце концов, мои цветы!

— Я куплю тебе сотню таких букетов, если они тебе нужны, — отвечает мне резко, но целует, напротив, аккуратно и нежно.

Марина

Мы лежим в полутьме, которую могут организовать шторы в моей спальне. В целом, если очень постараться, можно представить, что сейчас поздний вечер, а не разгар дня. И мы не делаем ничего криминального, наслаждаясь друг другом.

Ага, в то время как мне уже вот-вот пора будет выходить за близнецами, а Сереже давно нужно ехать на работу — весь телефон оборвали.

Но мы лежим.

Я прикрываю веки и довольно мурлыкаю, когда он гладит костяшками пальцев мою щеку, обводит линию губ, подбородок… Усмирил Руднев стервозную, гуляющую саму по себе кошку во мне. Не знаю, надолго ли, но сейчас мне хочется только ластиться к нему, прижиматься ближе, потому что окно все еще приоткрыто, а Сережа горячий, как печка.

— Холодно? — шепчет он хриплым тоном, покусывая мочку и нежную кожу за ухом.

— Да, и тебе запрещено переставать меня обнимать.

Слышу смешок над головой, а затем меня целуют в макушку. Но обнимать все равно перестают, когда в очередной раз телефон Руднева раздражается противной трелью.

— Р-р-р, — я сильнее натягиваю одеяло, чтобы накрывало с носом.

— Слушаю, — отвечает Сережа резко и раздраженно. — Оставьте этот вопрос на завтрашнее собрание, сегодня меня не будет, появились неотложные дела.

Отключившись, он, судя по звуку, бросает телефон куда-то в ноги и забирается под одеяло вместе со мной.

— Ну и какой толк быть начальником, если тебя дергают без конца? — шепчет он горячо мне в губы, сжимая большой ладонью мое обнаженное бедро.

— И какие-такие у вас, товарищ начальник, появились неотложные дела?

Я напрашиваюсь. Наигранно шиплю, когда он крепче впивается пальцами в кожу. Улыбаюсь как дурочка.

— Такие дерзкие, болтливые и… — он каждый раз целует меня в щеку, нос и наконец кусает шею, отчего я неприкрыто стону. — Сексуальные.

— М-м-м. Вы же знаете, товарищ начальник, что нарушаете один из пунктов о запрете служебных отношений в собственной же клинике? — прижимаясь к нему ближе, хихикаю я. Боже, это не я, не похожа, это какая-то сошедшая с ума, счастливая тигрица.

— Завтра же попрошу юристов его удалить, — подминая меня под себе, отвечает мне.

Руднев нависает надо мной, внимательно смотрит. Разглядывает так, как будто никогда не видел. Или боится, что исчезну. Снова. Только теперь обстоятельства изменились, мне некуда бежать.