Книга В объятиях тёмного короля, страница 159 – Аманда Лили Роуз

— Значит Джорджо тоже знал? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне снова закипает ярость.

— Знал, – подтверждает Микеле. – Он видел все своими глазами и если верить ему, то просто опоздал. А потом молчал, потому что был слишком верен нашему отцу.

Я молчу. В голове – сумбур. Предательство, ложь, смерть… Все это сплелось в один огромный клубок, который душит меня изнутри.

— Почему ты не рассказал мне? – спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Я… не знаю, Сальваторе.

— Почему тогда поддержал, когда я пошел против Романо?

— Потому что ублюдок Альдо сделал больно… Луизе! Я боялся, что он отомстит через нее тебе, поэтому так настаивал на мире!

Я смотрю на своего брата, который столько лет носил этот груз в себе. И впервые за долгое время я чувствую не только боль и ярость, но и жалость. Жалость к нему. Жалость ко всей нашей семье, которую уничтожила ложь и предательство.

Браки, лишённые любви, неизбежно ведут к трагедии – просто у каждого она проявляется в своём собственном масштабе.

— Выпьем? – спрашивает Микеле, не отрывая глаз от мертвого лица нашего отца.

— Да.

Молча, плечом к плечу, мы покидаем палату. Тенями, так как он сам нас учил. Мы оставляем Винченцо Монтальто наедине со своей вечностью в аду, надеясь, что там он найдет достойное себя наказание, а еще что никогда не обретет покой.

“Ненависть, проистекающая из любви, действительно абсурдна, но любовь, возникшая из ненависти, – это самое сильное чувство, на которое способен человек.

Любовь, взращенная на слезах и боли, оказывается всегда самой сильной…”

Я просыпаюсь от нежных прикосновений к своему лицу. Легкие касания, словно крылья бабочки ласкают мою кожу. Открываю глаза и сквозь ночную темноту вижу его.

Он сидит на краю кровати и нежно водит подушечками пальцев по очертанию моего лица, от виска до подбородка. Его разноцветные глаза искрятся какой-то странной нежностью. Такой безумной и… пьяной.

— Ты красива, – шепчет Сальваторе, так хрипло и сбивчиво.

И я чувствую легкий запах крепкого алкоголя.

— А ты, кажется, пьян, – отвечаю я, стараясь скрыть улыбку.

— Да, – честно признается Сальваторе. – Но ты безумно красива, Ангелина. Ты самое прекрасное существо, которое я только встречал в своей жизни.

Комплименты от Сальваторе… нет, я раньше их не слышала. Да и не думала, что когда-то услышу.

— Это виски, Сальваторе, – говорю я, стараясь перевести все в шутку.

— Нет, – твердо отвечает он, качая головой. – Это не виски. Это ты. И ты свела меня с ума, Ангелина Никова, в тот самый момент, когда ты так неуклюже шла на своих высоких шпильках.

Я молчу, не зная, что сказать. Его слова кажутся слишком искренними, слишком откровенными. Это странно. Так странно слышать их от Сальваторе Монтальто.

— Ты знаешь, что говоришь? – спрашиваю я, пытаясь понять, насколько он пьян.

— Конечно, знаю, – отвечает он. – Я никогда не был более трезв. Трезв в своих чувствах к тебе.

Он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей коже. Его глаза смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Это ты организовал тот вечер? – интересуюсь я, хотя ответ и так очевиден.

Его лицо озаряется улыбкой. Он наклоняется еще ближе и нежно целует меня. Я отвечаю на его поцелуй, забывая обо всем на свете, кроме этого момента, кроме его прикосновений, кроме его запаха, кроме его безумных, пьяных слов.