Книга В объятиях тёмного короля, страница 158 – Аманда Лили Роуз

Двадцать лет… Двадцать лет прошло с того рокового дня, а я помню все до мельчайших деталей. Помню этот проклятый день так, словно он произошел вчера.

Я помню запах. Запах вишневого тарта, который испекла мама. Помню, как этот прекрасный, сладкий аромат смешался с запахом смерти и крови. Запахом, который навсегда въелся в мою память, преследуя меня во снах.

Помню гостиную. Яркий солнечный свет, проникающий сквозь огромные окна, и пыль, танцующую в лучах. Помню ее бледное лицо. И я помню себя. Наивного ребенка, слепо поверившего отцу. Какой же я идиот…

Ноги несут меня к больнице. Судьба словно сама расчищает мне путь – больничные коридоры пустынны, лишь приглушенный гул системы вентиляции нарушает тишину. Подхожу к нужной палате, и рука, без колебаний, открывает дверь.

Внутри царит стерильная тишина, прерываемая лишь писком кардиомонитора. Взгляд сразу падает на койку. Там лежит он. Мой отец. Ублюдок. Винченцо Монтальто.

Его лицо безжизненно. Кожа серая, запавшая. Глаза закрыты. И лишь слабые движения груди свидетельствуют о том, что он еще дышит. Датчики и трубки опутывают его тело. Я слышу их мерный писк, этот монотонный ритм, отсчитывающий последние секунды его жалкой жизни.

Делаю шаг вперед, внимательно изучая его лицо. Несмотря на годы и морщины, в нем ничего не изменилось – та же бездушная пустота и холодная жестокость по-прежнему живут в нем.

— Надеюсь, ты попадешь в ад, ублюдок, – выдыхаю ему в самое ухо.

Я аккуратно снимаю кислородную маску с его лица, беру подушку и медленно, с особым наслаждением, накрываю ею его лицо. Слышу, как он хрипит, пытается вдохнуть. Чувствую, как его тело начинает дергаться под моими руками. И в этот момент я испытываю странное, извращенное удовлетворение. Мне нравится видеть, как его тело сопротивляется и как он отчаянно пытается цепляться за свою жалкую жизнь, но я не даю ему никакой возможности.

Внезапно он открывает свои ядовито-зелёные глаза. Не отводя взгляда, я сжимая подушку крепче, прижимаю её к его лицу, мысленно благодаря за этот взгляд, который он мне подарил. Я не отпускаю хватку, пока его тело не перестаёт дергаться, пока не воцаряется полная тишина. Медленно отстраняю подушку. Его лицо стало ещё бледнее, ещё более безжизненным. Глаза всё так же открыты, в них застыл неподвижный ужас.

Я смотрю на него. Смотрю долго и пристально. И не чувствую ничего. Ни раскаяния, ни сожаления. Лишь пустоту и… удовлетворение от того, что свершилось правосудие.

Не успеваю выдохнуть, как в дальнем углу палаты раздается щелчок зажигалки. Я застываю на месте и замечаю, что в кресле, в самой тени, сидит мужчина.

Микеле.

Он медленно выпускает клуб мятного дыма из своих губ, и смотрит на меня. В его глазах нет ни удивления, ни страха. Лишь какая-то печальная отстраненность.

— Что ты здесь делаешь? – неуверенно спрашиваю я его, нарушая тишину.

— Не поверишь, но я пришел сюда за тем же, зачем и ты, – спокойно отвечает он мне. – Но в отличии от тебя, мне не хватило сил сделать это.

Я молчу, не зная, что сказать.

— Ты знал? – решаюсь я. – Ты знал, что это был он?

Микеле кивает, и тушит сигарету о свою ладонь.

— Догадывался. Чувствовал. А потом…

— А потом? – подталкиваю я его к ответу.

— Потом… Джорджо проговорился. Он был пьян и жаловался, что Клара… стала жертвой. Жертвой собственного мужа. Как сказал мне Джорджо, во время очередной ссоры она.. она снова приревновала его к одной из его шлюх, и заявила, что уйдет, забрав нас с собой. А вместе с тем все, что он получил за брак с ней. Наш отец слишком боялся потерять поддержку семьи Патерно. Да и ты сам знаешь, что у нас браки разрываются только если один из супругов мёртв.