Книга В объятиях тёмного короля, страница 146 – Аманда Лили Роуз

Он спросил, чего я больше всего хочу? Так вот, слышит он или нет, но я это скажу. И пусть он знает, какую боль мне причинил.

— Ты спросил, чего я больше всего хочу, – говорю, голос дрожит, но я стараюсь говорить громче. – Так вот… я хочу лишь забыть тебя. Вычеркнуть из памяти, как страшный сон. Стереть тебя из своей жизни навсегда.

Боже, сколько же я ждала этой секунды, чтобы выплюнуть ему в лицо всю накопившуюся горечь, всю боль, которую он поселил в моём сердце. Но… ирония в том, что даже сейчас, когда я стою перед ним униженная и оскорблённая, моё тело предательски тянется к нему, помня прикосновения, помня жар его губ на теле. Но нет! Моё сердце горит огнём обиды и разочарования, опаляя всё живое внутри. И этот огонь, как бы сильно моё тело ни сопротивлялось, сильнее любой похоти, сильнее любого влечения. Он должен знать, какую цену я заплатила за его игры. Он должен увидеть в моих глазах пепел, оставшийся после того, как он запустил свои руки в мою душу.

— Ты бы убила меня? – еле слышно спрашивает меня Сальваторе. – Если бы тебе дали еще один шанс. Убила бы?

Слёзы душат, не дают говорить, но я выталкиваю слова правды из себя:

— Я мечтала о твоей смерти. Все дни, что была с тобой.

— А сейчас? Сейчас ты бы убила меня?

Я молчу, сердце колотится в груди, как загнанный зверь, а он тем временем разворачивается ко мне лицом, его сильные руки нежно обхватывают меня, снимая со стола, и ставят лицом к лицу. Медленно достаёт пистолет. С щелчком заряжает его, и вкладывает рукоятку в мою дрожащую руку.

— Я даю тебе второй шанс, ангел мой, – шепчет мне Сальваторе и наши взгляды сливаются в электрическом напряжении. – Сделай то, что так давно желает твоё сердце.

Я смотрю на него. И… я ненавижу его. Ведь я никогда не сделаю этого. Ведь я больше не хочу того, что когда-то так желала.

— Я хочу уйти, – обессиленно шепчу я, разжимая пальцы, и пистолет с глухим стуком падает на пол. – Я просто хочу уйти.

— Хорошо.

И его “хорошо” звучит как приговор. Холодный, безразличный. Ни тени сожаления, ни попытки остановить. Просто “хорошо”.

Я сползаю на пол, привалившись спиной к холодной, словно надгробный камень, двери. За этой дверью – спальня, куда ушла Ангелина в порыве злости. Затягиваюсь сигаретой, выдыхая клубы дыма в сумрачную тишину коридора. Дым щиплет глаза, но мне плевать.

За дверью – мёртвая тишина. Ни рыданий, ни проклятий в мою сторону… только гнетущее молчание. Она пишет. Я уверен, что пишет.

Нервно отыскиваю в заднем кармане джинсов смартфон, набираю номер Микеле. Гудки тянутся мучительно долго. Наконец, он отвечает, и его голос… Мне не нравится как звучит его голос. Слишком уж он счастливый.

— Ну? – цедит он, словно одолжение делает. – Есть что интересное рассказать, Дон Сальваторе?

Я собираю остатки самообладания, стараясь, чтобы в голосе звучала сталь, а не отчаяние.

— Что с Романо? – говорю я поставленным голосом главы семейства. – Ты решил вопрос?

— Ты мне звонишь никак брат, верно?

— Нет.

— И почему вся скучная работа всегда на мне? – ноет Микеле, но его фальшивая печаль только сильнее раздражает меня.

— Скучная? Никого не прикончил за эти дни, что-ли?

— Неа! Одни переговоры… Уже тошнит от них! – теперь он так наигранно страдает. – Они готовятся к избранию нового лидера и… согласны на мир. Ты представляешь, Сальваторе? Мы смогли добиться того, чего никак не мог сделать наш отец!