Книга В объятиях тёмного короля, страница 149 – Аманда Лили Роуз

— Словно самое драгоценное сокровище.

Ангелия смотрит мне в глаза и тихо шепчет:

— Поцелуй меня. Поцелуй меня, Сальваторе. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Madonna, grazie ^[29]…

Не раздумывая, я наклоняюсь ближе и целую её. Не нежно. К черту нежность! Я целую её жадно и требовательно. Ну, не умею я быть нежным…

Мои губы впиваются в её рот, выпивая остатки сопротивления и сомнения, словно глоток воды после долгой засухи. Я целую её глубоко, властно, желая лишь одного – раствориться в этом поцелуе полностью, забыть, кто я такой на самом деле. Теперь для меня есть только она, её губы, её вкус, её запах, заполняющий всё моё существо, затмевающий собой всю тьму внутри меня. И я жажду, чтобы она чувствовала то же самое, чтобы в её глазах горел такой же пожар, какой горит в моей груди.

Ей нужно время, чтобы отдышаться, и я, неохотно, с сожалением отпускаю её рот, и уже начинаю тосковать по её вкусу. Она смотрит на меня взглядом, которого я никогда раньше не видел. Нет ненависти, нет злости. Она смотрит на меня так, словно через маску жестокого монстра, которую я так долго носил, впервые видит моё настоящее, человеческое лицо.

Не сводя глаз с моего лица, Ангелина снимает мою толстовку со своего тела, и еле слышно, дрожащим голосом шепчет мне:

— Я хочу тебя.

Эти три слова звучат как признание, как молитва, и как смертный приговор.

— Что ты сказала? – переспрашиваю я, не веря своим ушам, и желая услышать это снова.

— Не переспрашивай! Не давай мне возможности передумать! Я хочу тебя, Сальваторе!

Столько дней я ждал этих слов, мечтал о них, и вот… всё, чего я сейчас хочу – отговорить её! Защитить её от себя! Но не могу… Я не могу отказать моему ангелу.

Быстро подхватив её под бедра, уверенным шагом направляюсь в спальную комнату. Её сердце так колотится, что я ощущаю его стук своим собственным сердцем, даже сквозь толстую прослойку нашей плоти.

Резким движением руки срываю красную простынь с кровати, отправляя её на пол. Мне впервые так противен этот цвет. Противно это багровое пятно страсти, напоминание о моей прежней жизни. Я хочу, чтобы она была чиста от этого. Аккуратно опускаю Ангелину на белый наматрасник.

Ангелию Вереск я хочу видеть только на белых простынях!

Сам остаюсь стоять у изножья кровати, словно боясь приблизиться, осквернить её собой. Мой взгляд блуждает по ней, впитывая и запоминая каждую черту, каждую деталь. Дрожащие губы, чуть приоткрытые в ожидании. Полумрак комнаты ласкает её нежную кожу, создавая игру света и тени.

Хочу запомнить каждую секунду!

Медленно расстегиваю ремень на джинсах, не сводя глаз с её ангельского лица. Она смотрит на меня с такой верой, с такой надеждой, что мне хочется стать лучше, хочется оправдать её ожидания.

— Я постараюсь быть нежным, – хриплю я, с трудом выговаривая слова.

— Просто будь собой, Сальваторе… Я хочу настоящего Сальваторе.

Нависаю сверху и не могу скрыть восторг в своих глазах. Она хочет, чтобы я был самим собой. Она принимает меня таким, какой я есть, со всеми моими демонами, со всей моей тьмой. И это пугает меня больше всего, потому что я так боюсь её разочаровать. И это радует меня, ведь у меня получилось. Все что делал было не напрасно!

Она хочет меня настоящего.

— Скажи это еще раз, – шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения. Мне нужно это услышать, мне нужно убедиться, что это не сон. – Скажи, что хочешь меня. Только меня!