Книга В объятиях тёмного короля, страница 148 – Аманда Лили Роуз

И я бы искренне хотел как-то загладить свою вину перед ней. Я бы хотел никогда не слышать тех слов, что она сказал мне… но я всё заслужил.

— Ты читаешь, – неожиданно произносит она, бросив взгляд на книгу в моих руках.

Я машинально захлопываю её. В детстве книги были моим убежищем, моим единственным другом. Я крал их из семейной библиотеки, рискуя навлечь на себя гнев отца. Прятался под одеялом, проглатывая страницу за страницей, пока весь мир вокруг погружался в сон. Отец… он не понимал. Что за наследник мафиозной империи, зарывшийся в романы? Он презирал мою страсть, называл её глупостью, считал, что книги сделают из меня слабака.

Ангелина подходит ближе и невесомо проводит подушечками пальцев по обложке. Прикасается так нежно, словно гладит живое существо.

— В жизни всё временно, – произносит она на русском, нежно поглаживая золотые буквы имени автора. – Если всё идёт хорошо – наслаждайся, это не будет длиться вечно. Ну а если всё паршиво – не кисни, это тоже не навсегда.

И почему все твердят, что русский язык грубый? Для меня сейчас нет ничего мелодичнее, ничего более завораживающего, чем эти слова, хоть я и не понимаю ни единого слова. Ангелина любезно переводит их для меня, добавляя:

— Моя любимая цитата у Достоевского. Тебе нравятся его романы?

Я не отвечаю. Просто откладываю книгу на столик.

— Ты стесняешься этого? – спрашивает Ангелина, глядя на меня так пронзительно, словно видит меня насквозь. – Не нужно! Книги могут многое рассказать о человеке, стоит только открыть одну из тех, что лежит на полке в его шкафу. А если человек не читает, то о нём и сказать нечего.

Она стоит передо мной, такая маленькая и хрупкая, но такая сильная и мудрая. И я понимаю, что она видит во мне то, что я сам давно перестал видеть. Настоящего меня.

— Я бы хотел сейчас остановить время, – признаюсь я, и в моем голосе звучит такая неприкрытая тоска, что мне самому становится страшно, – чтобы оставить тебя в своем доме навечно. Чтобы завтра никогда не наступило.

— Зачем? – тихо спрашивает Ангелина, словно боясь нарушить хрупкую тишину, повисшую между нами. – Чтобы продолжить свои безумные игры?

— Нет, – выдыхаю я, отрицательно качая головой. Слова застревают в горле комком отчаяния. – Чтобы каждое утро просыпаться и чувствовать этот аромат красных яблок, видеть, как танцуют солнечные зайчики в твоих угольных волосах, пока ты пишешь книгу, сидя у окна. Чтобы просто быть рядом и каждый день молить тебя о прощении за то, что я натворил! И я надеюсь, что ты никогда не простишь меня, чтобы я как можно дольше молил тебя, стоя перед тобой на коленях. До конца своей жизни.

Неожиданно она садится мне на колени, лицом к лицу. Её пальцы мягко запутываются в моих волосах, проводя по отросшим, непослушным прядям.

Мне никто не гладил по голове, не перебирал волосы… никто, только моя мама. И Мария, но только потому что я сам просил ее об этом.

— Ты… ты только что… – её голос дрожит, не решаясь озвучить то, что она так боится сказать.

Я теряюсь. Никогда и никому не говорил таких слов. Никогда не чувствовал ничего подобного.

— Я просто знаю, что без тебя… я не смогу. Ты была права. Ты стала моей зависимостью. А зависимость так не хочется терять, её хочется…

— Беречь и хранить, – одновременно произносим мы. И я добавляю: