Книга Эндорфин, страница 33 – Лана Мейер

Нравится, как она думает, что может контролировать ситуацию, устанавливать правила, диктовать условия.

Возможно, именно такая жена мне и нужна.

Не та, что согласится на всё, что я скажу.

Не кукла, которая кивает и улыбается.

А та, что бросает мне вызов.

Та, что заставляет меня работать, бороться, доказывать.

Та, что стоит того, чтобы за неё сражаться.

Мия

Дэймос летел со мной, но мы почти не разговаривали. Я притворялась спящей большую часть пути, отвернувшись к иллюминатору, ощущая его взгляд на своей спине. Он не настаивал на разговоре. Может, понимал, что я не готова. А может, просто рассчитывал стратегию, как всегда.

Подозрительно, что он выбрал именно тебя.

Слова Алекса эхом отдаются в голове с того самого момента, как я вышла из бутика Dior. Четыре дня прошло, а я все еще не могу выбросить их из головы.

Лимузин везет нас через узкие улочки Валлетты^[4], мимо барочных церквей и дворцов цвета охры. Город выглядит как декорация к историческому фильму, нереально красивый и застывший во времени. Мы поднимаемся по извилистой дороге к замку Палаццо Фальсон^[5], где проходит аукцион.

Замок возвышается на холме, его стены освещены прожекторами, а в узких окнах мерцают свечи. Вход украшен белыми розами и золотыми лентами. У подъезда стоят дорогие машины, а гости в вечерних нарядах поднимаются по широкой каменной лестнице.

Дэймос выходит первым, протягивает мне руку. Я беру ее, потому что отказаться значило бы привлечь внимание. Его пальцы теплые и крепкие, сжимают мою ладонь чуть сильнее, чем нужно. Смотрю на него, и наши взгляды встречаются. В его зеленых глазах оживляется нечто темное, напряженное. Он хочет сказать что-то, и его губы даже приоткрываются, но я отворачиваюсь первой.

Не сейчас. Не здесь. Я еще не готова…снова показать ему, что я тепла к нему, расположена и что между нами снова возможна близость.

Мы поднимаемся по лестнице, и я чувствую острые, словно стрелы, взгляды на себе. Мое платье блестит при каждом шаге, лазурные пайетки переливаются в свете прожекторов, создавая иллюзию движущейся воды. Глубокий вырез на спине оставляет кожу обнаженной до самой поясницы, а разрез на бедре открывается с каждым шагом. Я знаю, как выгляжу. Знаю, какой эффект произвожу.

Если уж Дэймос хочет видеть меня здесь, то он увидит.

Внутри замка захватывает дух. Главный зал огромный, с высокими сводчатыми потолками, расписанными фресками. Люстры из муранского стекла свисают на золотых цепях, отбрасывая теплый свет на мраморный пол. Вдоль стен выставлены лоты для аукциона: картины, скульптуры, старинные рукописи в стеклянных витринах.

Гости уже собрались: человек сто, может, больше. Контингет весьма типичный для таких сборищ: мужчины выгуливают свои дорогие и сшитые на заказ смокинги, женщины щеголяют в платьях от кутюр, а бриллианты на их шеях и запястьях сияют ярче люстр и кажется, их кости вот-вот сломаются от тяжести металлов и драгоценностей. Я узнаю некоторых лиц по фотографиям в финансовых журналах: все, как всегда – элита европейского бизнеса, собравшаяся под одной крышей.

Дэймос ведет меня через толпу, его рука лежит на моей пояснице. Прикосновение легкое, почти невесомое, но я чувствую каждый миллиметр его кожи на своей. Мы останавливаемся у группы мужчин, стоящих у бара. Лукас Дункан поворачивается первым: высокий, с седеющими висками и проницательным взглядом серых глаз. Улыбается, но улыбка не достигает глаз.