Книга Эндорфин, страница 36 – Лана Мейер

Слёзы прорываются, пока я быстро направляюсь к туалету. Хорошо, что за мной не следует охрана и можно затеряться в толпе – такие мероприятия охраняются снаружи, чтобы внутри все чувствовали себя максимально комфортно. Если каждое высокопоставленное лицо придет со сворой охраны, то в замке просто не хватит места. Врываюсь внутрь, захожу в кабинку, захлопываю дверь.

Смотрю на свое отражение в зеркале: тушь размазана под глазами чёрными дорожками, а лицо бледное, словно вся кровь ушла куда-то вниз, оставив только пустую оболочку.

Более пышная.

Скорректировать фигуру.

Не его тип.

Слова журналистки эхом отдаются в голове, снова и снова, как заезженная пластинка. Я пытаюсь оттолкнуть их, но они липкие, въедливые, проникают под кожу и оседают там, где живут все мои старые страхи.

Включаю холодную воду, ополаскиваю лицо. Вода смывает остатки макияжа, но не боль. Не этот тяжёлый комок в груди, разрастающийся с каждой секундой, заполняя лёгкие, не давая дышать полной грудью.

Вытираю лицо бумажным полотенцем, смотрю на себя. Платье Dior облегает каждый изгиб моего тела, а волосы уложены профессиональным стилистом за триста евро.

Я должна выглядеть как королева.

Но чувствую себя самозванкой. Девочкой, которая нарядилась в чужие вещи и притворяется, что имеет право находиться здесь, среди этих людей. Высоких, стройных, безупречных…

Достаю из сумочки консилер, пытаюсь замаскировать следы слёз. Руки дрожат. Тушь ложится комками, и я сдаюсь на полпути, просто вытираю всё влажной салфеткой.

К чёрту.

Пусть видят.

Пусть знают, что их слова достигли цели.

Но даже в этом мысленном бунте нет настоящей силы. Только пустота. Усталость. Желание исчезнуть.

Выхожу из туалета. Коридор между мужским и женским туалетом пуст. Здесь лишь слышна приглушённая музыка, доносящейся из главного зала. Классическая. Струнная. Красивая и холодная, как всё в этом мире.

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно.

Что я делаю здесь?

Зачем притворяюсь?

Зачем играю роль жены миллиардера, когда все вокруг видят правду?

Что я просто удачливая проститутка, зацепившаяся за богатого мужчину. Сначала за Кайса. Теперь за Дэймоса. Одна сделка сменила другую, только цена выросла.

К моему собственному удивлению, из мужского туалета напротив выходит Алекс Кингсли. Он замирает, увидев меня, потом быстрым шагом подходит ближе. Не говоря ни слова, берёт меня за руку, крепко и настойчиво, толкает в дверь между туалетами. Я не успеваю даже возразить. Оказываемся в тесной подсобке, заставленной швабрами, вёдрами и коробками с моющими средствами. Здесь пахнет хлоркой, черт возьми, а тусклая лампочка под потолком бросает резкие тени на его лицо.

— Алекс, – голос звучит хрипло, я прочищаю горло. – Что ты здесь делаешь?

— Искал тебя, – он подходит ближе, изучает моё лицо. – Видел, как ты убежала после интервью. Я как раз думал, как нам переговорить, но все сложилось само собой, – говорит он тихо, закрывая дверь за нами. – Мои люди сработали оперативно и нашли бесценную информацию. Ты в порядке?

Сердце пропускает удар.

Смеюсь коротко, без юмора.

— Очевидно же, что нет.

Он не улыбается. Просто смотрит на меня долго, и в его взгляде читается что-то такое, что заставляет стены, которые я старательно выстраивала последние полчаса, дать трещину.