Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 65 – Дмитрий Штиль

И тут в дверь постучали.

БУМ-БУМ-БУМ.

Мы замерли. В тишине дома этот звук прозвучал как пушечный выстрел.

— Игнатьевна! — раздался зычный женский голос. — Ты дома, нет? Открывай, паразитка, я знаю, что ты там!

Мы с Серовым переглянулись.

— Соседка, — одними губами произнес Серов.

— Спички у тебя есть? — орала гостья за дверью. — А то у меня примус сдох, а спички отсырели! Игнатьевна!

Дверная ручка дернулась. Раз, другой. Амбарный замок снаружи звякнул.

— Да тьфу ты, нечистая, — пробурчала соседка. — Умотала куда-то… А труба-то дымит!

Скрип снега под валенками. Шаги вдоль стены. Она шла к окнам.

Я мгновенно оценил ситуацию. Мы стояли посреди комнаты. Нас видно как на ладони. Серов метнулся за печку. Я скользнул в тень за шкаф, молясь, чтобы половицы не скрипнули.

В окне появилось лицо.

Красное, распаренное, нос картошкой, глаза любопытные, бегающие. Типичная деревенская сплетница, которая знает всё обо всех. Она прижалась носом к стеклу, закрывая лицо ладонями от света. Её взгляд скользнул по столу. По стулу, который я только что поставил. По половикам.

Я затаил дыхание.

Она смотрела долго. Секунд десять. Мне казалось, что я слышу, как бьется сердце Серова за печкой.

Потом бабка отлепилась от стекла.

— Ну, Игнатьевна… Ну, жук… Сама небось спирт глушит, а подруге не открывает. Ладно-ладно…

Шаги удалились. Хлопнула калитка.

Мы выждали еще минуту. Тишина.

— Уходим, — выдохнул Серов. На его лбу блестели капельки пота. — Быстро. Пока эта мадам не вернулась с ломом.

Мы выбрались через то же окно. Я накинул нитяную петлю на рычажок шпингалета, потянул на себя до щелчка, затем выдернул нитку. Форточка закрыта изнутри. Замели следы еловой веткой.

Когда мы сели в машину, меня била мелкая дрожь. Не от холода. От адреналина.

— Ну что, Витя? — Серов закурил, и руки у него чуть подрагивали. — Теперь мы знаем всё. У нас есть камера, шифры и деньги. Толмачев у нас в кармане.

— И мы знаем, что он жадный, — добавил я. — И трусливый.

— Отличный материал для работы, — кивнул Серов, запуская двигатель.

Машина тронулась, увозя нас от проклятого дома, набитого чужими тайнами и банками с долларами. Охота вступила в финальную фазу.

В отдел мы вернулись молча. Никакого триумфа. Никаких победных улыбок. Мы с Серовым не переглядывались, не хлопали друг друга по плечу. То, что мы увидели в деревянном доме на окраине леса, не было поводом для радости. Это было поводом для работы.

Кабинет Заварзина встретил нас тишиной. Полковник сидел за столом, перед ним все так же лежал пакет с валютой. Он ждал нашего провала. Ждал, что мы вернемся с пустыми руками, и он сможет, наконец, отправить свою победную шифровку в Москву.

Серов прошел к столу, снял шапку, бросил ее на подоконник.

— Васюкова оформить по полной. Валютные операции. Пусть сидит, а настоящий крот думает, что мы идиоты и успокоились.

Заварзин дернулся, как от удара током.

— Юрий Петрович! Вы в своем уме? Он признался! У нас вещдоки!

— Он признался в том, что он идиот, — холодно отрезал я, садясь на стул без приглашения. — А вещдоки ваши — это статья 88, валютные операции. Максимум — спекуляция. Но не измена Родине.

— Вы мне дело разваливаете! — лицо полковника пошло красными пятнами.

— Полковник, мы здесь не в солдатики играем. Если ты сейчас расслабишься и начнешь дырки на кителе под ордена делать — мы проиграем.