Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 67 – Дмитрий Штиль

Елена Скворцова сидела за своим барьером — высокой дубовой стойкой, отполированной тысячами локтей до зеркального блеска. Она работала.

Штамп. Входящий.

Росчерк. В реестр.

Скрепка. В папку «На доклад».

Руки делали привычное, доведенное до автоматизма дело, но глаза… Глаза жили отдельно. Она наблюдала.

Виктор Ланцев вылетел из кабинета начальника, на ходу расстегивая пуговицу на пиджаке. Лицо серое, будто припудренное цементной пылью. Под глазами залегли глубокие тени — такие бывают у хирургов после суточной смены у стола.

Он прошел мимо нее в полуметре. Елена даже чуть подалась вперед, поправила выбившуюся прядь, ожидая: «Леночка, вы сегодня ослепительны» или хотя бы простого кивка.

Ничего.

Ланцев прошел сквозь неё. Как сквозь пустое место. Его взгляд был направлен куда-то внутрь себя, в ту точку пространства, где решались задачи, недоступные простым смертным.

Елена поджала губы. Обида, острая, по-девичьи жгучая, кольнула под ребрами.

«Ну и ладно. Ну и беги. Тоже мне, Штирлиц недоделанный».

Она с силой опустила тяжелую печать на очередной бланк. БАМ!

Виктор даже не вздрогнул. Он скрылся в коридоре спецсвязи, оставив после себя лишь легкий запах табака и морозной свежести — видимо, недавно был на улице.

Елена отложила ручку. Работа не шла. Она знала: в отделе что-то происходит. Что-то страшное. Заварзин второй день ходит черный, орет на подчиненных так, что стены дрожат, а потом запирается и пьет корвалол. Московский гость, этот жутковатый Серов, курит одну за одной, превращая кабинет в газовую камеру.

А Витя… Витя стал похож на натянутую струну. Ей хотелось подойти, встряхнуть его за плечи, крикнуть: «Эй! Я здесь! Я живая! Хватит играть в войнушку!»

Но она была секретарем начальника режима ЗАТО. Она знала правила. Если офицер не видит женщину — значит, он видит угрозу.

Дверь кабинета снова открылась. Вышел Ланцев. Уже медленнее. Он остановился посреди приемной, потер виски, словно у него раскалывалась голова.

Серов, стоявший в дверях, бросил ему в спину:

— Витя, исчезни. На час. Ты фонишь нервами, как тот реактор. Иди проветрись, иначе сорвешься.

Виктор замер. Медленно повернул голову. И наконец-то увидел её. Его взгляд сфокусировался. Пелена с глаз спала, уступив место узнаванию и вине.

Он подошел к стойке. Положил ладони на дерево.

— Лен… — голос у него был хриплый, севший. — Прости. Я, кажется, забыл поздороваться.

Она посмотрела на него снизу-вверх, поверх очков. Хотела съязвить, уколоть, сказать что-то вроде «Надо же, барин заметил холопов». Но увидела его глаза. В них была такая бездонная, свинцовая усталость, какой не бывает у двадцатилетних мальчишек. В них плескалась тьма, которую он носил в себе и которую боялся выплеснуть на неё.

Вся её злость мгновенно испарилась, сменившись щемящей жалостью.

— Ты бледный, Витя, — тихо сказала она. — Ты когда ел последний раз?

— В прошлой жизни, кажется, — он криво усмехнулся. — Елена Николаевна… Лена. У меня есть час. Приказ начальства — проветрить мозги. Составишь компанию? Просто пройтись. Мне нужен… кислород.

Она видела, что ему нужен не кислород. Ему нужно просто побыть рядом с кем-то, кто не говорит о шифрах.

Елена молча встала, сняла с вешалки пальто.

— Идем, товарищ лейтенант. Проветрим ваши мозги. Пока они не закипели.