Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 45 – Дмитрий Штиль

— Прибыли, — водитель заглушил мотор.

Тишина навалилась мгновенно. Ватная. Плотная. Здесь даже ветер в проводах гудел по графику.

На крыльце нас ждали. Полковник был похож на старый, выветренный монолит. Широкий, тяжелый, с лицом землистого цвета — печать вечной ответственности и нехватки кислорода. Полковник Заварзин. Хозяин Зоны.

Серов вышел первым. Короткое рукопожатие. Сухое, как треск сучьев. Никаких улыбок. В этом мире улыбаться было не принято.

— Ждали, — голос у Заварзина был глухой, прокуренный. — Сам звонил. Инструкции получены.

Он цепко, профессионально просветил меня взглядом. Отметил всё: манеру держаться, настороженность.

— Как молоды мы были, — констатировал мой юный возраст Заварзин без эмоций. — Проходите. Гостям с Лубянки у нас… открыто.

Внутри пахло мастикой и дорогим табаком. Тишина здесь стала совсем густой. Мы шли по коридору, и армейские ботинки тонули в толстом ворсе красной дорожки. Стены обшиты мореным дубом. Высокие двери с бронзовыми ручками.

— Ваш сектор, — Заварзин распахнул тяжелую створку.

Я оценил кабинет. Огромный стол под зеленым сукном, кожаный диван с пуговицами, книжные шкафы с полными собраниями сочинений, которые никто никогда не читал. В углу — цветной «Рубин». За неприметной дверью сбоку — жилой блок. Две спальни, душ, кухня с импортной сантехникой.

— Автономка, — пояснил Заварзин, перехватив мой взгляд. — Можно жить и работать, не выходя в город. Спецсвязь, «вертушка», прямой провод с Москвой — всё на столе.

Он нажал кнопку селектора. Через секунду вошел капитан. Адъютант командира. Подтянутый, вылощенный, с глазами, в которых читалась готовность выполнить приказ до того, как он будет озвучен.

— Капитан Воронин. Обеспечение и быт.

— Товарищи офицеры! — капитан четко развернулся к Серову. — Любые вопросы. Прачечная, химчистка, спецпаек, медикаменты. Спортзал и тир в подвале. Если нужно… снять напряжение — коньяк, сигареты? — организуем.

Серов устало махнул рукой, сбрасывая напряжение.

— Чай. Крепкий. Как чифир. И чтобы нас не дергали.

— Будет исполнено.

Капитан и Заварзин вышли, бесшумно прикрыв за собой дверь. Оставили нас в золотой клетке. Я подошел к окну. Отодвинул плотную, тяжелую, как театральный занавес, штору. Город лежал внизу, накрытый свинцовым небом. Где-то там, в другом спецкорпусе, сейчас размещали отца.

Серов снял пиджак, бросил его на спинку дивана, расслабил узел галстука. Впервые за дни гонки я видел, как он выдыхает. Он подошел к столу, открыл массивную деревянную шкатулку. Достал сигарету.

— Здесь «Атом» в безопасности, Витя.

Щелкнула зажигалка.

— Ни один агент ЦРУ, ни один снайпер, ни одна муха сюда не пролетит без визы Заварзина. Это самое защищенное место в СССР. Мышь не проскочит.

— Слишком тут тихо, — сказал я, глядя на пустую улицу.

Серов выпустил струю дыма в потолок.

— Располагайся. Мы тут надолго. Пока Громов не родит свой реактор.

В ЗАТО «Свердловск-46» время не бежало, как в Москве. Оно капало. Медленно. Густо. Строго по регламенту. И от этого мне, привыкшему к ритму войны, становилось не по себе.

Я слонялся по коридорам отдела третий день. Отец, запертый в лаборатории, колдовал над стендом, забыв про сон и еду. Серов висел на «ВЧ»-связи с Москвой, докладывая о каждом шаге. А мне была отведена роль «резерва ставки». Оперативный простой. Хуже пытки.