Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 42 – Дмитрий Штиль

— Что сделано, то сделано, — сказал он сухо. Эмоции были отброшены как отработанная ступень ракеты. — Угроза временно купирована. Американцы получили сигнал: мы зубастые. И мы бьем на поражение.

Он встал. Невысокий, чуть сутулый человек, держащий на плечах половину земного шара, прошелся к окну. Отодвинул плотную штору. Там, внизу, жила своей жизнью вечерняя Москва — огни, машины, люди.

— Но они не остановятся, — сказал он, глядя на город. — Наоборот. Теперь они убедились: Громов важен. Громов — это приоритет. Они пришлют других. Умнее. Осторожнее. Технически оснащеннее.

Андропов резко повернулся к нам.

— Есть и третий фактор. Громов доложил о готовности. Теоретическая база подведена. Расчеты завершены. Формулы выведены. Он требует «железо». Ему нужны промышленные мощности для финального эксперимента.

Он подошел к стене, где висела огромная, во всю высоту кабинета, карта Советского Союза. Положил узкую ладонь на Уральский хребет.

— Мы переводим объект «Атом» в ЗАТО «Свердловск-46».

Название прозвучало веско. Как пароль к сейфу высшей категории защиты.

— Город, которого нет на гражданских картах, — продолжил Андропов. — «Почтовый ящик». Северный Урал. Тайга на сотни километров. ПВО, закрытый периметр, особый режим. Там стоят реакторы нужного типа. Там мышь не проскочит без визы местного отдела КГБ.

Он посмотрел на нас в упор.

— Готовьте операцию прикрытия. Легендирование, маршрут. Вывоз должен быть абсолютно стерильным. Никаких кортежей с мигалками. Никакой спецсвязи в эфире. Если спутники АНБ или агентура засекут маршрут — они ударят в дороге.

— Понял. Разрешите выполнять? — коротко бросил Серов.

— Выполняйте, — Андропов вернулся в кресло, всем видом показывая: для вас время истекло.

Мы развернулись к выходу. Синхронно. По-военному. Уже когда рука Серова коснулась массивной бронзовой ручки, голос Андропова догнал нас.

— И еще, товарищи.

Серов замер. Я почувствовал спиной тяжелый взгляд.

— Больше… без самодеятельности. Второй раз я такое прощать не буду. Лимит на ошибки исчерпан.

Дверь закрылась мягко, отсекая нас от центра принятия решений. Я посмотрел на Серова. Майор вытер лоб тыльной стороной ладони. Жест простой, человеческий.

Никакой победы не было, только переход на следующий уровень игры.

Лаборатория НИИ жила не наукой — она жила эвакуацией. Это напоминало не переезд, а лихорадочное отступление, когда штаб сжигает карты перед приходом врага. Осциллографы гудели, чертя зеленые синусоиды, провода змеились по полу. Александр Николаевич Громов метался между столами. Он хватал папки, бросал их, прижимал к груди катушки с магнитной лентой, словно это были слитки золота.

— Нет, это обязательно… — он вцепился в потрепанную тетрадь в дерматиновой обложке. — Без этого графика я не восстановлю расчеты за семьдесят восьмой! Это фундамент!

Серов стоял у двери. Монументальный. Спокойный. Как часовой у Мавзолея.

— Александр Николаевич, — произнес он ровным, гасящим истерику голосом. — Там всё есть. Полный архив дублирован на микрофильмы. Берите голову. Остальное довезем спецпочтой.

— Вы не понимаете! — Громов раздраженно отмахнулся, пытаясь втиснуть невозможное в старый кожаный портфель. — Микрофильмы — это статика! А мне нужна динамика ошибок! Я должен видеть, где я оступался!