Книга Время волка, страница 23 – Дж. Сидни Джонс

И так – каждый раз. Но он уже привык ко всему этому.

— Ну конечно, маман, вам же лучше знать! – Сделав над собой усилие, он похлопал ее по жирной руке, лежавшей на покрывале. – Не придавайте значения моим словам. Вы имеете полное право самой решать, что и как делать вам. Поправляйтесь же.

Теперь ему предстояло самое трудное, но, пересилив себя, он поцеловал осторожно ее в щеку, что означало конец свидания.

— Оревуар, маман!..

— Я не понимаю, за что мы воюем. За то, чтобы ты, где надо и не надо, кидался французскими и английскими словами?

Он закрыл за собой дверь, все еще слыша ее сердитое ворчанье. Все это так привычно!

Дорогая моя старушка!..

Трехосный «мерседес» ожидал его у двери. Садясь в него, Краль почувствовал спиной холод от обитого кожей сиденья. Сколько раз он приказывал этому придурковатому водителю прогревать кабину, прежде чем подавать ему машину. Все бесполезно. У него между ушами не было ничего, кроме волос!

— В морг, унтер-офицер!

Водитель хмыкнул, посмотрел на своего начальника в зеркало заднего вида и повторил приказ на их глупом венском диалекте. Отказываются говорить на хохдойче – подлинно немецком языке! Это просто бесило Краля.

Они быстро домчались до главного госпиталя, расположенного на Альзерштрассе. Краль приказал водителю ждать его.

— И держи печку включенной, – добавил он. – Чтобы в машине было тепло, когда я вернусь.

Он, пользуясь указателями, прошел в морг. Дежурил Манкович, человек столь малых размеров, что казался совсем крошечным. Толстые линзы очков без оправы так увеличивали его глаза, что они походили на лягушачьи. Он всегда был в одном и том же халате – впрочем, то могли быть и разные халаты, только испачканные вот совершенно одинаково. Пришедшая Кралю в голову подобная мысль по какой-то неясной причине угнетала его.

— Холодно! – как всегда, произнес вместо приветствия Манкович.

— Да, – согласился Краль. – Мне нужно посмотреть тело.

— А я и не думал, что вы приехали сюда на чашку чая, оберштурмбаннфюрер. – Манкович, рассмеявшись своей остроте, обрызгал слюной рукав пальто Краля.

— Мне нужен фон Траттен. Пожалуйста, проведите меня к нему.

— А, этот старик! Мало что можно увидеть там. Пуля, выпущенная из пистолета калибра 7,65, выбила из него все мозги.

— Проводите меня к нему.

— Иначе и быть не могло: старик ведь сунул ствол себе в рот, – продолжал развивать тему врач. – Сообразил-таки своей башкой, как провернуть все это.

— Мне нужно тело, Манкович!

— Слушаюсь, оберштурмбаннфюрер!

Краль проследовал за врачом в судебно-медицинское отделение морга 2B. «Они уже закончили возню с телом фон Траттена», – подумал Краль.

Манкович сначала окинул взором мраморные столы. Краль проследил его взгляд. Один из хирургических столов еще не успели вымыть после последнего вскрытия. По жемчужно-белой поверхности были разбросаны куски розовой ткани.

Потом врач указал на ряды четырехъярусных полок у дальней стены:

— Он где-то там. В новом поступлении.

Просмотрев несколько бирок, привязанных к ручкам полок, Манкович потянул за одну из них. Полка открылась. Внутри, завернутое в моющуюся промасленную ткань, лежало тело.

— Вот он, – сказал врач, но стягивать с тела ткань не стал.

— Хорошо. Вы можете идти.

— Как прикажете.

Когда дверь операционной закрылась, Краль стянул покрывало. Манкович оказался прав: смотреть было не на что. Страшные раны в голове и животе не испугали его: из-за особенностей своей работы он столь часто встречался с такими вещами, что стал равнодушным к подобному зрелищу. Однако, созерцая раны на этом именно теле, оберштурмбаннфюрер поймал себя на том, что улыбается. Пусть с тех пор прошло уже много времени – возможно, даже слишком много, – но настал наконец такой день, когда он может лицезреть, к вящему своему удовольствию, этого знаменитого генерала фон Траттена мертвым.