Книга Время волка, страница 16 – Дж. Сидни Джонс

«Почему твои руки дрожат все еще? – спрашивал себя Радок. – Почему зарыдал ты так горько по этому старому человеку, о котором не вспоминал все эти проклятые годы?»

Радок никогда не переживал из-за разлуки с генералом, с которым они были так близки. Их дружба оборвалась внезапно и более не возобновлялась. Он выбросил генерала из своих юношеских воспоминаний. Но боль утраты всегда может вспыхнуть. И время бессильно что-либо тут сделать.

Радок без труда отыскал виллу. Она выделялась своими размерами, и, несмотря на темноту, он сумел разглядеть, что здание было окрашено так же, как раньше: стены – в легкий бледно-коричневый цвет, именуемый часто шёнбруннским желтым, а переплеты окон и двери – в зеленый. Все – без изменений.

Поставив машину у входа в особняк, он медленно, как бы против воли, вышел из нее и направился к массивным двойным дверям. У него было достаточно времени, чтобы взять себя в руки. И тем не менее, пытаясь унять спазм, старался поглубже дышать. Инспектору криминальной полиции Ра-доку предстояло сейчас выполнить нелегкий свой долг.

Он нажал на кнопку звонка, но изнутри ничего не услышал, возможно из-за расстояния. Не будучи уверен в том, что звонок работает, он принялся затем стучать дверным молотком, сделанным в виде головы льва. На этот раз внутри дома обнаружились признаки жизни: послышались чьи-то шаги по дубовой брусчатке, которой был выложен пол в гараже. То, что брусчатка из дуба, Радок знал твердо, потому что не раз в те далекие дни подметал ее и пропитывал олифой. Горничная, низенькая, с темной кожей и с усиками над губой и волосатой родинкой на правой щеке, приоткрыла дверь только на несколько сантиметров. У нее было лицо орла с глазами, взирающими на всех с подозрением. Он прекрасно знал этот тип преданных горничных, которые не будут в свободные вечера рассиживать в парках и болтать по-пустому. Мысль Радока заработала в двух измерениях. Показав ей мельком свое удостоверение, он, как только дверь приоткрылась еще немного, просунул в щель ногу.

— Все в полном порядке! – заверил он женщину и, открыв дверь пошире, прошел решительно мимо горничной. – Я знаю, как дальше идти.

Дубовая брусчатка, как он и предполагал, сохранилась. И автомобиль «даймлер» стоял там же, в старом каретном сарае, приспособленном под гараж. Проведя ладонью по капоту машины, он ощутил холод. И тут же поймал себя на том, что полицейские инстинкты снова ожили в нем. «Слава богу, – сказал он про себя. – Они потребуются мне для предстоящей встречи».

Из гаража открывался вид на милую лужайку, на которую падала тень от фруктовых деревьев, не приносивших, однако, плодов. Повернув налево, к парадной лестнице, он напомнил себе о цели своего визита.

— Я должна доложить фрау о вашем приходе, – сказала горничная, догнав его на верхней площадке лестницы.

— Да, конечно, – произнес он ей в спину, когда та торопливо прошла в гостиную, и двинулся следом за ней.

Все там было как прежде: над комодом из красного дерева, в котором хранилось белье, висели часы с маятником, у противоположной стены громоздился грубый шкаф для зимней одежды. Мальчиком он любил рассматривать изображенные на этом шкафу танцующие крестьянские пары.

Справа – дверь в кухню, слева – в спальню.

Горничная, вернувшись в гостиную, где оставила гостя одного, доложила: