Книга Время волка, страница 152 – Дж. Сидни Джонс

Она не представляла маршрута. Единственное, что она знала, так только пункт назначения. Впрочем, и в отношении его ее стали одолевать сомнения после того, что сказала ей фрау, провожая девушку до спальни. Они шли по тихому коридору виллы фон Траттенов, когда слишком любопытная горничная уже ушла спать. Тогда-то старая женщина и упомянула перевал Бреннер. Сообщила Фриде, что там ее будет ждать Радок. И приложила палец к губам, услышав от Фриды, что та думала, что поедет в имение фон Траттенов у Инсбрука.

Но что теперь ломать голову: пункт назначения не так уж и важен. Главное сейчас – выдержать эту поездку. Фрида полностью полагалась на фрау фон Траттен. Что бы та ни задумала, девушка верила, что все будет как надо.

Действительно, не стоит зря тратить энергию и тепло тела на размышления о пункте назначения: то, что сказала фрау о перевале Бреннер, могло быть предназначено только для ушей любопытной горничной – на тот случай, если это не было всего лишь любопытством. Энергию, тепло тела нужно беречь, чтобы не замерзнуть. Пальцы в толстых шерстяных перчатках и кончики пальцев ног в тяжелых горных ботинках почти потеряли чувствительность. Ей казалось, что она может еще шевелить пальцами ног, однако уверенности у нее в этом не было.

Мужчины, ехавшие в кабине, сказали, что стучать она может только в случае крайней необходимости. Но что считать крайней необходимостью? Когда ты совсем уже перестаешь ощущать пальцы ног? Впрочем, если ты можешь еще задаваться подобными вопросами, значит, крайней необходимости пока что нет. Надо ждать, когда терпеть совсем уж будет невмоготу. А сейчас надо бы закутаться, как мумия. Туалетной бумаги хватит здесь на то, чтобы обернуть хоть сотню фараонов. Фрида, разорвав картонную коробку, обернула всю себя бумагой, даже лицо и голову, оставив только щелку для носа и глаз. Потом размотала еще бумагу и соорудила нечто вроде гнезда. Теперь она могла лежать, не выбивая зубами дробь от холода.

Она не спала. Пребывая в полузабытьи, снова стала размышлять о том, куда ее везут.

Поезд прибыл в Инсбрук лишь с рассветом, так что Радок сумел немного отдохнуть. Сон был недолог, но силы он все же вернул и освежил. От дыхания Радока шел белый пар, когда он вышел из вагона. На него никто не обратил внимания, даже начальник станции, стоявший на платформе у только что прибывшего состава.

Радок шел от станции по улицам, покрытым талым снегом. Он искал открытое кафе и наконец нашел одно – в центре города, на Тироленплатц, откуда были видны заснеженные вершины окружающих Инсбрук гор, окрашиваемых восходящим солнцем в розовый цвет. Хотя город еще спал, уже поднимались с глухим скрежетом железные жалюзи магазинов.

Одиночный полицейский патрульный прошел мимо кафе как раз в тот момент, когда Радок подходил к этому заведению, но не проявил к приезжему интереса.

Юркнув в кафе, Радок занял место у окна, выходящего на площадь. Стекло было с рельефом, поэтому все виделось в искаженном виде. Высокий, тощий и, казалось, чем-то испуганный официант принес кофе, не столь уж плохой, и булочку с маслом, почти что свежую. Радок с жадностью набросился на еду, вознаграждая себя за ночные страдания.

Но только подумал он, а не повторить ли ему заказ, как у кафе затормозил с шумом военный автомобиль и трое эсэсовцев с пистолетами на боку спрыгнули из кузова на тротуар. Радок оцепенел: не наметив почему-то путей отхода, он оказался теперь в беспомощном положении. Официант тоже заметил этот грузовик и, стоя у кухонной двери, заламывал в отчаянии руки. Эсэсовцы были уже в дверях, а Радок даже не успел схватиться за рукоятку «люгера», который забрал у Бертольда. Боже, заряжен ли он? И как в случае чего выбраться отсюда?