Книга Время волка, страница 153 – Дж. Сидни Джонс

Эсэсовец, вошедший первым, внимательно посмотрел на Радока. Но пистолет он держал дулом вниз.

От дверей донесся голос:

— Вот он!

Низенький, коренастый человек в штатском указывал на официанта. Бедный малый попробовал было сбежать через кухню, но молодые ребята в черном схватили его прежде, чем тот успел добежать до раковины для мойки посуды, и, закрутив руку за спину, притащили его обратно. А он все кричал, что это какая-то ошибка, что им нужен не он, а его двоюродный брат, и он скажет им, где его можно найти.

Мужчина в штатском, подойдя к Радоку, приподнял шляпу.

— Извините за беспокойство. – Поросячьи глазки мужчины подозрительно обшаривали Радока. – Это еврей и к тому же спекулянт. Мы с подобными типами не церемонимся.

Радок кивнул:

— Я уверен, что вы знаете, как обращаться с такими.

От ненависти к СС и охватившего его страха Радока чуть не вырвало. Он сделал глубокий вдох, чтобы подавить приступ тошноты.

Мужчина в штатском смотрел на него со все возрастающим подозрением.

— Раненько вы гуляете! – промолвил он.

Радок отлично знал, что за этим последует требование предъявить документы. Эта свинья явно принюхивается к нему. Выискивает для себя еще трюфелей. Радок решил взять инициативу на себя: это лучше, чем выжидать.

— Вы, полагаю я, из инсбрукского отделения, – произнес он. – А я – из Вены.

Предположив, что этот человек из гестапо, Радок решил показать ему овальный гестаповский жетон, отобранный им у Бертольда, когда тот лежал в беспамятстве. Правда, не исключено, что эта бляха уже числится в розыске, и все же рискнуть стоило. «Надо держаться по-наглому, – сказал он себе. – Придерживаться наступательной тактики. И ни в коем случае не показывать им, что ты боишься: это лишь подстегнуло бы их. Они чуют чужой страх, как вампиры – кровь».

Поросячьи глазки заблестели, когда гестаповец увидел магический овал.

— Так вот, – продолжал Радок. – Я хотел связаться с вашими людьми сегодня же, но чуточку попозже. Я здесь на задании по розыску. Но – никому ни слова. Даже своим. Об этом должны знать только вы и я.

— Конечно! – подобострастно ответил человек в штатском.

Слава богу, что попался этот Бертольд! Ранг гестаповца определяется его личным номером. Чем меньше номер, тем дольше, значит, служит этот человек в гестапо и, следовательно, тем выше его ранг. У Бертольда на жетоне был пятизначный номер, что и объясняло, почему этот тип с поросячьими глазками стал вдруг столь почтителен.

Радок поднялся.

— Мне пора. Желаю хорошо потрудиться этим утром, господин… – Радок сделал паузу, чтобы мужчина в штатском назвал свое имя.

— Брандштеттер… Вильгельм Брандштеттер.

— Да… Хорошо. – Радок бросил несколько монет на стол. – Не стоит оставлять чаевые, я полагаю.

Брандштеттер, найдя это высказывание весьма остроумным, рассмеялся так, что его маленькие глазки совсем скрылись за толстыми щеками.

Стоя рядом на улице, Радок и Брандштеттер наблюдали, как запихивали в грузовик несчастного официанта. Гестаповец, прощаясь, повернулся к Радоку и произнес:

— Хайль Гитлер!

Радок выкрикнул в ответ те же слова. Когда же фургон отъехал, он ощутил внезапно такую дрожь в коленях, что вынужден был схватиться за фонарный столб, чтобы не упасть.

Несколько минут прикосновения к холодному металлу оказалось достаточно для того, чтобы Радок вновь обрел способность двигаться. И думать.