Книга Время волка, страница 129 – Дж. Сидни Джонс

Хартманом овладело отчаяние: все произошло из-за допущенных им просчетов и неловкости. Он не сообразил, что надо бы также вытащить из картотеки и свою карточку: ведь информация в обеих карточках пересекается. В первый раз он подумал, что может не выйти отсюда живым.

— Я готов поверить, что ты романтик, Хартман. И это – самое неожиданное для меня во всей этой истории… Дурацкий романтик, продавший себя за любовь еврейки!

— Вы не правы, – возразил Хартман.

Он должен был что-то сказать, чтобы как-то заявить о себе: иначе ему конец. Краль круто повернулся к нему.

— Заткни пасть, Хартман! Я не желаю тебя слушать. Может, чуть позже… У тебя еще будет время рассказать мне все, что ты знаешь. А теперь слушай и думай о том, сколь безнадежно увяз ты… Итак, о чем это я?.. Ах да, эта Лассен! Все эти годы ты скрывал от меня, что она связана с группой Майера. Хотел защитить ее. Но разоблачить тебя не составило особого труда. Мои люди показали ее фотографию консьержке того дома, где наш друг Радок прятался сегодня утром. Все оказалось очень просто: Фрида Лассен и есть та мистическая фрейлейн Бергер, на чье имя была снята квартира.

— Так чего же вы от меня добиваетесь? – проговорил лейтенант.

— Блестящий вопрос! Его-то я и ждал, Хартман. Все, что нам требуется от тебя, – это сотрудничество с нами. И признание своего поражения. Ты же понимаешь, от меня зависит, как ты умрешь: легко или в муках. Как это говорят разные там философы? Нельзя сказать, был ли человек счастливым или нет, пока не настал его смертный час. Очень важно, как покидает он этот мир. Последние мгновения его жизни, если они ужасны, в состоянии свести на нет все то счастье, которое, казалось бы, выпало на его долю. Я хочу то же самое, что и раньше: взять Радока вместе с документами, которые у него. И я убежден, что ты смог бы помочь мне в этом.

Хартман ожидал, что Краль потребует от него Фриду. И то, что он заговорил о Радоке, было для него полной неожиданностью. А он не хотел неожиданностей в столь и без того напряженный момент. Он напряг мускулы живота. Боль снова лизнула его, как язык пламени. Мысли мельтешили в его голове. Надо Кралю что-то пообещать. Пообещать, чтобы выиграть время. Обдумать, как выбраться из той переделки, в которую он угодил. Не было смысла убеждать Краля в том, что подполковник глубоко заблуждается, что он, Хартман, спасал лишь собственную шкуру, утаивая от него кое-что, касавшееся непосредственно Фриды. И ни о какой двойной игре не могло быть и речи. Если попытаться сейчас доказать, что он не двойной агент, то это лишь разозлит Краля. Оберштурмбаннфюрер опять вызовет этого кретина Бертольда, и снова начнутся истязания.

Хартман напряженно думал, что же сказать такое Кралю. Чем утолить его чувство голода… А эта девка на что?.. Ну да, конечно! Это же так просто – взять да и заложить Фриду. Наплести Кралю, будто только ей одной известно, куда направился Радок, и что он, Хартман, работал над Фридой в том борделе лишь потому, что пытался сам раздобыть информацию относительно Радока.

— Что развеселило тебя так, Хартман?

Наверное, он улыбнулся невольно, когда ему пришла эта мысль. Это будет последнее, на что еще годна эта сучка.

— Я думаю… – начал было Хартман, но тут в дверь заглянул молодой адъютант, предварительно легко постучав в нее.