Книга Время волка, страница 130 – Дж. Сидни Джонс

— Подполковник…

— Вон, черт тебя побери! Разве не говорил я, чтобы меня никто не тревожил?

— Но я по важному делу, подполковник. По очень важному!

Последние слова – «по очень важному» – юноша произнес чуть ли не с религиозным благоговением, и это подействовало на Краля.

— Выкладывай, что там, но только быстро! – приказал оберштурмбаннфюрер.

— Тут пришел офицер полиции. И с ним – рядовой новобранец вермахта. Думаю, мы напали на след Радока.

— Проводи ее сюда, Матильда!

— Но, мадам, мне кажется, с ней что-то стряслось. У нее такой несчастный вид…

— Тем более оснований пригласить ее, – сказала фрау фон Траттен.

Ночь. Кругом – тьма. Но лампы под абажурами заливали комнату янтарным светом. Фрау фон Траттен нужен был яркий свет после смерти Августа. Яркий свет и собеседники по вечерам. Особенно сегодня, после этих страшных похорон, где эти ужасные люди произносили хвалебные речи над его могилой. Как бы не понравилось это бедному Августу! Здесь было их семейное захоронение. Вокруг могилы толпились дальние родственники. Он просто ненавидел глупые, напыщенные и мрачные речи. Как заливался о павшем воине этот банкир Талер, а ведь при жизни Августа он был не только его соперником в коммерческих делах, но и известным злопыхателем. Она даже покраснела, вспомнив непристойные слова, которые ей как-то на летнем приеме в саду прошептал этот Талер, отведя ее в беседку.

И Прокоп, бледный, как сама смерть… Он был там в окружении эсэсовцев. На этот раз их черные униформы были кстати.

В этом был какой-то абсурд, но те же самые люди, которые убили Августа, кто были его врагами, пришли проводить его в последний путь, как героя. Сколь ужасен в действительности этот мир, стоит только снять с него вуаль. Под тонким слоем респектабельности – черная едкая желчь.

Матильда, осуждающе вздохнув, провела Фриду в комнату. Девушка стояла в дверях, высокая и привлекательная, но в ее глазах застыл ужас, как тотчас заметила фрау фон Траттен.

— Вы можете идти, Матильда, – отпустила горничную фрау фон Траттен.

— Но, мадам…

— Матильда! – Она лишь немного повысила голос, что означало: решение принято и обсуждению не подлежит. Горничная удалилась. – Ну, моя дорогая, проходите и садитесь рядом. Что случилось?

Фрида опустилась на краешек кресла, стоявшего рядом с креслом хозяйки, но испытываемое ею напряжение не спало. Сдвинув ноги и положив руки на колени, она обратилась к фрау фон Траттен:

— Извините, что я вот так беспокою вас.

— Пустяки, дитя мое! Чем я могу помочь вам? Вы ведь нуждаетесь в помощи, не так ли?

— Да, – вздохнула Фрида.

Казалось, молодая женщина никак не могла собраться с мыслями. Некоторое время они провели в молчании, а потом фрау неожиданно поднялась и, приложив палец к губам, подошла к двери, ведущей в салон. Распахнув резко дверь, она обнаружила за ней горничную.

— Займитесь своими делами, Матильда. Мне не надо, чтобы меня подслушивал кто-то в этом доме.

— Но, мадам, я боюсь…

— Мне нет дела до ваших страхов. Уходите немедленно. Я позвоню, когда вы мне понадобитесь. И не мешайте нам.

— Да, мадам.

— Она хочет как лучше, – сказала фрау фон Траттен, повернувшись к Фриде. – Вечно старается защитить честь семьи, поддержать нашу репутацию. Пожалуй, она заботится об этом даже больше, чем я.