Книга Под кожей, страница 74 – Ника Коваль

Тряпка не выросла. Выросло нечто. Нечто, что научилось не чувствовать боли. Нечто, что поняло: этот мир – джунгли, где выживает не самый сильный, а самый безжалостный. Самый терпеливый. Тот, кто умеет ждать своего часа, притворяясь сломленным, а потом вцепляется в глотку.

Монстр, которого они сами и создали. Все они. Жалкие щенки из колонии, безмозглые копы, психологи, отец. По кирпичику, своими побоями, своим равнодушием, своей жестокостью. И теперь этот монстр сидел в бетонной коробке, прижимаясь спиной к холодной стене, и смотрел в темноту своими ничего не выражающими глазами, вынашивая единственную, простую, как удар ножа, мысль:

Вы все умрете. Все до одного.

Стакан в моей руке лопается от силы, с которой я его сжимаю. Грохот разбитого стекла прокатился по тишине особняка, и на секунду стало легче. Осколки впились в плоть, вызывая жгучую боль, но эта боль никогда не сравнится с той, что годами разрывала меня изнутри. Потом тишина. И снова та же едкая, тошнотворная пустота.

Отродье. Убийца.

Она ненавидит меня.

Она должна ненавидеть меня.

Так правильно. Так безопасно.

Но почему тогда каждый её взгляд, полный презрения, чувствуется как предательство? Я ведь ничего от нее не ждал. Ничего не хотел. Кроме…

Кроме чего, Блэк? Признайся себе, ублюдок. Ты хотел, чтобы она смотрела на тебя не как на монстра. Чтобы в этих зеленых глазах было что-то, кроме страха и ненависти. И теперь, когда ты это получил… тебе хочется сдохнуть.

Стеклянные осколоки впивались в ладонь. Я смотрел, как кровь медленно заполняет линию на коже. Физическая боль. Простая. Понятная. Она была лекарством. Я сжал кулак, заставляя рану болеть сильнее, пытаясь заглушить ту, другую, что сидела глубоко внутри, как заноза.

Мне нужен был план. Действие. Фокус. Я заставил себя дышать ровно, по-снайперски. Разложил всё по полочкам.

Записка. Отец. Игра началась.

Келл. Исчез. Мертв или перешел в другую лигу.

Осборн. Русские. Незавершенный заказ.

Эмма. В центре всего. Ключ и цель одновременно.

И тут до меня дошла вся чудовищная ирония ситуации. Я наемник, которого наняли ее убить, теперь был единственным, кто стоял между ней и всем этим дерьмовым миром, жаждавшим ее растерзать. Ее отец, ее «спаситель» Келл, ебучий Осборн с русскими… Все они были щупальцами одного спрута. А я… я стал ее тюремщиком и ее щитом.

«Твоя клетка пахнет дорогим виски и вишней».

Ее слова снова пронеслись в голове, обжигая. Она не кричала. Не умоляла. Она анализировала. Играла в мою же игру. И черт возьми, это было… восхитительно. И безумно опасно.

Я распрямил окровавленную ладонь. Боль утихла, оставив после себя холодную, знакомую пустоту. Ту самую, что была моим спутником долгие годы. Но теперь в ней зияла дыра, и сквозь нее пробивался свет от ее глаз.

Хорошо. Раз так. Если она хочет играть в монстров, она получит самого настоящего.

Если ее отец начал свою игру, я сделаю его ход последним.

Я подошел к скрытому сейфу, ввел код. Отсек открылся беззвучно. Внутри лежало не оружие. Лежали папки. Все, что Рик смог накопать. Об Осборне. О его связях. И наброски о пропавшем отце Эммы.

Я достал их. Бумага была холодной. Безжизненной. В отличие от неё.

— Ты думаешь это клетка, котенок? – мысленно обратился я к ней, листая первую страницу. Ты не понимаешь. Это крепость. А снаружи – война. И я… я единственный генерал в этой войне, который не хочет видеть тебя среди её жертв.