Книга Под кожей, страница 154 – Ника Коваль

Его голос сорвался, и я почувствовала, как что-то влажное скатывается по моей шее. Мои руки легли на его спину, мягко поглаживая. Даже самые сильные люди имеют свойство плакать, и он не исключение.

— Я не брошу, – выдохнула я, и слова прозвучали, как клятва, высеченная на камне. – Но ты должен понять. Я не стану легче. Не стану проще. Мои кошмары – это часть меня. Моя вина – моя тень. И я не могу пообещать, что завтра снова не услышу её голос.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Его глаза, мокрые и беззащитные, смотрели на меня без тени привычной стали. В них был только страх. Такой же, как у меня.

— Ты должен решить сейчас, Крис. Раз и навсегда. Ты готов идти со мной, зная, что я могу споткнуться в любой момент? Что мне понадобится рука, чтобы встать? Что иногда тебе придется быть не моей тенью, а… моей стеной? Потому что я… я не выдержу, если ты однажды пожалеешь о своём выборе.

Я смотрела на него, затаив дыхание. Это была последняя дверь, которую я могла перед ним захлопнуть. Последний шанс дать ему уйти целым.

Он не ответил сразу. Он медленно поднял руку и провел большим пальцем по моей щеке, смазывая слезы. Его прикосновение было грубым от заживших шрамов, но невероятно нежным.

— Эмма, – его голос набрал ту самую, рокочущую твердость, от которой сжималось всё внутри, но теперь она звучала иначе. Не как угроза миру. Как обет. – Я не жалею. Я – выбираю. Каждый день. Выбираю тебя. Твои кошмары, твою боль, твою вину. Всю. Каждую часть. Если ты споткнешься – я подниму. Если станешь падать – я пойду за тобой в пропасть и вынесу тебя на себе. А если твой голос станет слишком громким… – Он наклонился, и его лоб коснулся моего. – Я буду говорить тебе правду. Каждый раз. Что ты сильнее. Что ты жива. Что ты – моя. И это единственная правда, которая для меня теперь существует.

Он не поцеловал меня. Он просто остался так, дыша со мной в одном ритме. И в этой тишине, в этом общем дыхании, что-то внутри меня – та самая треснувшая кричащая часть, наконец, затихла. Не исчезла. Но замолчала, услышав более громкий звук. Звук его выбора.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и снова прижалась к нему. На этот раз не в поисках спасения, а в поисках… точки опоры. Мы сидели так: посреди дня, на полу, в комнате, где пахло слезами и старой болью. И впервые за долгие, долгие годы я почувствовала не облегчение от того, что всё кончилось. А странную, хрупкую уверенность, что всё самое страшное и важное только началось. Вместе.

Через некоторое время он поднял меня на руки – уже не в порыве паники, а с той бережной, сосредоточенной силой, с которой несут что-то бесценное и хрупкое. Уложил в кровать, поправил одеяло. Его взгляд упал на мои пальцы, о которых я вспомнила только сейчас. Эмоции улеглись, и по ним прокатилась волна ноющей боли.

— Антонио приедет только вечером, нужно обработать, – его пальцы коснулись моих. – Я принесу аптечку.

Через несколько мгновений он появился в спальне и опустился на край кровати, открывая аптечку первой помощи. Достав всё необходимое, он взял мои руки в свои и осмотрел раны. На некоторых пальцах ногти вырвались с корнем, на других – остались кровоточащие обломки. Промокнув ватный диск в перекиси водорода, он аккуратно начал обрабатывать каждый палец. Жидкость зашипела, а с моих губ сорвался болезненный вздох. Пальцы дернулись от неприятного ощущения, но Крис успокаивающе прошептал.