Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 27 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— А вы именно такие, – без тени сомнения заявил он. – Я все больше в этом убеждаюсь. Что вы ребята особенные, не как большинство. Что на многое способны. И знаете что? – многозначительно подытожил, сделав небольшую паузу. – Можете обращаться ко мне на «ты». Конечно, в неофициальной обстановке. – Затем резким движением перекинул полотенце через плечо. – А теперь идем. – Зашагал к двери.

Бармута моментально рванул вслед за ним, не веря, будто Павел сказал уже всё, и очень надеясь услышать что-то еще более значимое и важное. Ну должно же оно быть, непременно должно. А иначе зачем эти слова? Про особенность, про лидера, про риск и принципы. Иначе зачем эта привилегия общаться на равных? Настиг, преданно и внимательно заглянул в лицо и уже хотел спросить вслух: «А дальше? Что нам делать? Как себя проявить? Чтобы все вокруг тоже убедились, насколько мы необычные, насколько достойные», но практикант и без лишних объяснений понял, сдержанно улыбнувшись уголками рта, опять пообещал:

— Потом еще поговорим.

— Когда? – нетерпеливо выдохнул Бармута, а Павел притормозил, произнес с доверительными интонациями:

— Завтра, Дима. Уже завтра. И сейчас вам самое время отдохнуть и до конца в себя прийти. И остальных предупредите, чтобы тоже помалкивали.

После ужина тетя Тоня даже дежурных из столовой быстро спровадила, заявив:

— Дальше я сама справлюсь. Времени еще достаточно. И Юсуф поможет. А вы идите прихорашивайтесь.

И все начали готовиться к празднику. Правда, только девочки сразу разошлись по комнатам, а мальчишки под руководством взрослых сначала вынесли из кладовки колонки и стереосистему. Дядя Юсуф подсказал, где их найти. Установили на сцене, подключили, благо специалистов в этом деле нашлось немало, включая Павла и даже Руслана Юнировича.

Еще приволокли из столовой несколько столиков, чтобы разместить подносы с вак беляшами, абрикосовым пирогом и стаканами под компот. Тетя Тоня специально сварила двойную порцию, чтобы хватило и на обед, и на празднование. А в завершение, опять же по наводке и с разрешения Юсуфа, доставили телевизор из красного уголка. В конце концов, какой же Новый год без речи Горбачева^[6] и боя кремлевских курантов? И тогда уже тоже разбрелись по комнатам.

Хотя какие могут быть у пацанов особые сборы, даже ради Нового года? Это только девчонки притащили с собой подходящие к случаю наряды и украшения. Кто-то из них привез даже плойку, пусть и сделанную из электропаяльника каким-то неведомым умельцем. Ее как эстафетную палочку передавали из рук в руки, строго следя, чтобы ни у кого не задержалась слишком долго.

Таня с самодовольной улыбкой извлекла из сумки палетку теней Ruby Rose, тушь для ресниц и самый настоящий карандаш для подводки, как и замышляла, выпрошенные у старшеклассниц. Правда, карандаш был совсем коротенький, не длиннее пальца, со вставленной с другого конца заточенной спичкой, чтобы рисовать тонкие стрелки. Всем этим добром она щедро пообещала дать попользоваться хозяйке плойки, поэтому в первую очередь та и досталась им с Майей.

Майя после долгих сомнений все-таки вынула из маленького кармашка в чемодане польскую помаду Pupa в ярко-красном тюбике с крошечным выдвижным зеркалом внутри, которой когда-то красила губы мама. Помады тоже осталось не так уж много: маслянисто поблескивающий скошенный розовый кончик чуть-чуть выступал над краем, даже если выкрутить по полной.