Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 24 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Ладно, пасти не стану, – согласился Павел. – Но проверять буду. И с парилкой поаккуратней. А лучше совсем дверь в нее не закрывайте.

— Ну вообще-то у меня бабушка в деревне живет, – сообщил Илья со значением. – А у нее баня. Там по-другому и не помоешься.

— Ну вот и отлично. – Павел посмотрел на него одобрительно. – Значит, останешься за главного.

Бармута моментально насупился, но ничего не сказал. А стоило практиканту скрыться за дверью, все, конечно же, ринулись прямиком в парилку, словно приняв его предупреждения за вызов и желая доказать: они-то как раз достаточно взрослые и самостоятельные, чтобы самим выбирать, что делать и как. И уж особенно в такой ерунде.

В парилке было обжигающе жарко, еще сильнее пахло деревом и разогретыми камнями. В шайках отмокали дубовые веники. Юсуф постарался, будто для дорогих гостей.

Ребята расселись по полкам, где кому приглянулось. А Сарафанов сразу забрался на верхнюю, растянулся во весь рост, но продержался недолго, уже через пару минут скатился вниз и потрусил к выходу.

— Чего, Сарафанище, уже зажарился? – хохотнул ему в спину Владик Снегирев.

Игорь остановился, обернулся, глянул яростно, но… дальше все равно не выдержал, торопливо распахнул дверь, вывалился наружу, окутанный легким облачком пара, будто и правда дымился.

— А я бы хоть до ужина спокойно просидел, – самодовольно заявил Жека, приняв нарочито расслабленную позу.

— Не-е, – со знанием дела протянул Денис Мокиевский из седьмого класса, вывел без тени сомнения: – Сдох бы.

Жека снисходительно глянул на него сверху вниз.

— Ты за всех-то не говори. Если сам такой. Ты наверняка сдохнешь, а я нет.

— Пацаны! – озаренный очередной идеей, воскликнул Бармута. – А кому по чесноку не слабо́ тут дольше всех продержаться? – Выцепил взглядом Храмова, прищурившись, уставился ему прямо в глаза. – Вот ты, Илюх, сам сказал, что у твоей бабки в деревне баня. И как?

— Нормально, – невозмутимо откликнулся тот.

— Кто дольше? – на всякий случай уточнил Димка. – Забились?

Илья в ответ только дернул бровью. Он ведь уже сказал, так чего повторяться? Другие тоже поддержали, без уточнений и лишних слов. Хотя сразу было ясно, между кем задумывалось главное состязание, но у остальных ведь тоже имелся шанс утереть нос самым старшим, оказаться круче и выносливей. И кто бы отказался им воспользоваться?

Первыми спеклись шестиклашки. Почти в полном составе, стараясь двигаться очень осторожно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, сползли с полков и, не проронив ни слова, высыпали наружу. Дольше остальных продержался только Владик, чисто на предельном усилии, но зато и к выходу ринулся бегом, выскочил из парилки как ошпаренный и чуть не навернулся, предоставив Сарафанову повод злорадно загоготать в отместку за недавнее унижение.

В конце концов самых стойких осталось только трое: Бармута, Жека и Илья. Каждый из них тоже давно бы с удовольствием выбрался из этой небольшой, наполненной нестерпимым жаром комнатки, практически превратившейся в пыточную. Но уступать никто не собирался. Так и сидели, не просто потея, а истекая потом, который ручейками струился по лицу и телу, почти задыхаясь и бесконечно повторяя про себя, словно заклинание, прочно увязшую в раскисшем сознании, полную ненависти и надежды мысль: «Ну когда они уже сдадутся? Больше не могу терпеть. Больше не могу».