Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 30 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Только что-то у вас как-то невесело, – прохаживаясь туда-сюда и постукивая посохом, произнес Дед Мороз. – Даже елочка не горит. А ну-ка, ребятишки, давайте потанцуем да поиграем.

И никто не возразил. Сначала поиграли в «крокодила», потом в «музыкальные стулья». И огоньки на елочке тоже зажгли.

Атмосфера установилась по-настоящему новогодняя, проблемы отступили, уже охотно верилось, что впереди обязательно ждет что-то чудесное, и от предвкушения этого кружило голову. Даже Марина Борисовна улыбалась впервые за долгое время, даже Света отлипла от стула и присоединилась к остальным, поддавшись веселым призывам Лады.

— Ух, молодцы! – стирая со лба несуществующий, а вероятно, и вполне реальный пот, опять пробасил Руслан Юнирович. – Порадовали дедушку. Заработали подарки, заработали. Вот я вам мешок тут под елочку поставлю. Как праздник закончится, заберете.

— А чё? – выступила Каширина, скривив уголок рта, уточнила язвительно: – Стишки дедушке рассказывать не будем?

Географ поначалу растерялся, но на этот раз нашелся довольно быстро.

— Ну, если хочешь, девочка, возражать не буду. Послушаю с удовольствием. – Огляделся по сторонам, скомандовал: – А ну-ка, тащите сюда табуреточку. – И, опять посмотрев на Каширину, объявил: – Сейчас нам Танечка расскажет стишок.

Остальные тоже дружно уставились на нее. Даже Майя не удержалась, подтолкнула, хихикая:

— Иди давай.

Но Таня, кое-как сохранив независимый вид, демонстративно закатила глаза, выдохнула негодующе:

— Я что, совсем ку-ку? И вообще, я просто пошутила.

— Ну тогда ладно, – произнес Дед Мороз. – В следующий раз. А сейчас я дальше пойду. Дел у меня много. А вы веселитесь. Но Новый год, смотрите, не прозевайте. – Заключил громко: – До свидания, детишки! – И затопал к выходу под музыку и мелькание разноцветных огоньков, а проходя мимо выключателей, щелкнул ими, убирая верхний свет.

Когда спустя короткую паузу из динамиков полилась медленная мелодия, обстановка в зале резко изменилась. Уже заранее приготовившиеся к активным движениям и прыжкам ребята мгновенно расслабились, но тут же опять напряглись, чуть-чуть в замешательстве потоптавшись на месте, начали расползаться по сторонам. Кто-то даже просительно проныл:

— Может, лучше что-то побыстрее?

Однако Павел, стоявший рядом со стереосистемой, невозмутимо парировал:

— Следующая будет побыстрее. А сейчас, – он широко улыбнулся, – не стесняемся, приглашаем.

И сам шагнул вниз со сцены, направился прямиком к Ладе, подойдя, протянул ей руку, заявил:

— А старшие должны подавать пример, – не оставляя выбора.

Вот как в такой ситуации она могла отказаться? Тогда и ученики не решились бы, так и проторчали бы по углам всю песню, надеясь, что первым окажется кто-то другой и сожалея об упущенном.

К Майе подошел Бармута, мотнул головой, указывая на середину зала, красноречиво дернул бровью.

— Май, потанцуем?

А она в первую очередь отыскала взглядом Илью. Тот стоял почти спиной и, похоже, что-то обсуждал с Денисом Мокиевским. Даже не смотрел в ее сторону.

И что ей делать? Согласиться? Пойти с Димкой? Храмов же не окаменел, не превратился в памятник, хоть когда-нибудь да развернется и увидит. Ее. Танцующую с другим. И что тогда, интересно, почувствует?

Майя глянула на Бармуту и уже собралась произнести «да», лишь в самый последний момент передумала, поморщилась, проговорила: