Книга Охотник за головами, страница 168 – Гловер Райт

Картер мотнул головой в сторону большого черного автомобиля, остановившегося чуть дальше по берегу. Это был передвижной командный и координационный пункт.

— Не понимаю, почему не эвакуировали людей.

— А с какой, по-вашему, территории можно эвакуировать людей без того, чтобы началась всеобщая паника? А она начнется, можете мне поверить. Люди перестали безропотно выполнять распоряжения. Перестали повиноваться слепо. Они спорят, они требуют объяснений. Они упорствуют. Нет, сейчас решили мудрее. Даже с учетом возможного риска. «Техперсонал» должен справиться. Они проникнут, сделают свое дело, и, если будет на то Божья воля, мы с вами выпьем лучшую в нашей жизни чашку чая в том автокафе, о котором я вам рассказывал. Вам надо будет всего лишь доставить ее вниз по реке. Я буду ждать.

— Пусть это будет не чай, а кофе, причем с орешками. Тогда мы договорились.

— Вы в Лондоне, а здесь пьют чай, и всем это нравится. Удачи!

— Я вернусь.

Картер крепко пожал протянутую ему Макалистером руку и пошел прочь. Он был одет точь-в-точь как служащий специальной береговой охраны – во все черное от бескозырки до бронежилета и сапог, и точно такой же черный ручной пулемет «Хеклер-и-Кох» висел у него на груди.

— Удачи, – повторил Макалистер, наблюдая за тем, как Картер вклинивается в ряды охраны, а сами эти ряды разворачиваются в боевом порядке вдоль берега.

Кэт услышала, как он спускается с верхней койки.

— Куда это вы?

— Уже скоро, – прошептал он.

— Где мы? В Лондоне?

— Да.

— И что вы собираетесь делать? Подать знак вашим людям?

— Да.

— Ричард!

— Что?

— Берегите себя.

— Хорошо.

— Вы вернетесь?

— Да.

— Когда?

— Мы уйдем отсюда вместе.

И он исчез.

Кэт осталась лежать, еще не вполне проснувшись. Ей никогда не встречался такой человек, как он. И никогда с ней не происходило ничего подобного, как в последнюю пару дней. Она совершенно утратила чувство реальности. Чувство реальности и уверенности в своих силах, даже если наполовину все это и было ложью. Вермонт – его словно вовсе не было. Дети… дети остались в какой-то другой жизни. Боль она испытывала, но приглушенную. Ей казалось, что все происходящее с ней – результат пережитого шока. Она подозревала, что находится на грани срыва и даже что он уже произошел.

Она испытывала к нему благодарность. Он оказался безупречным британским джентльменом. Как будто нарочно решил разыгрывать во взаимоотношениях с ней эту роль. Вошел в нее. Даже, пожалуй, время от времени переигрывал – но она понимала, что это лишь затем, чтобы ободрить ее, чтобы помочь ей сбросить чрезмерное напряжение. Ей казалось, что он испытывает чувство вины – из-за того, что оказался вынужден доставить ей трагическое известие. В этом отношении он напоминал Риордана. Но страдал при этом еще сильнее.

Он не прикоснулся к ней и пальцем. После того как они судорожно обнялись в каюте, он нарочито соблюдал дистанцию. Спал на верхней койке, забираясь туда с легкостью акробата и с грациозностью танцовщика.

И в этом смысле не был похож на британского джентльмена.

Она даже ни разу не видела, как он переодевается. Когда ему случилось мыться в крошечной душевой дальше по коридору, он удалился туда одетым и возвратился одетым. Она не понимала, с какой стати ему было бы стыдиться своего тела – напротив, он казался превосходно сложенным и наверняка был в отличной форме, – поэтому она решила, что он всего-навсего стесняется женщин. Или, может быть, только ее?