Книга Охотник за головами, страница 166 – Гловер Райт

Кэт пожала плечами:

— Кому-нибудь надо извиняться и за страдания, причиняемые другими.

— Но нельзя же чувствовать себя ответственным за весь мир.

— А разве каждый из нас не несет свою долю ответственности за все, что происходит?

— Это нирвана, – пробормотал он.

— При чем тут нирвана? Что конкретно вы подразумеваете под этим словом?

— Прекращение индивидуального существования. Это буддистская концепция.

— Судя по всему, вы ее изучали.

Он пристально посмотрел на нее.

— Возможно, я ее прочувствовал.

Кэт не отвела взгляда.

— Каким образом?

— Это не имеет значения.

Кэт протерла рану антисептическим раствором, невольно подумав при этом: может быть, так и становятся сиделками? Стараются умерить чужую боль, чтобы забыть о собственной?

— Как вас зовут по-настоящему? – спросила она.

— Не понял?

— Каково ваше настоящее имя? Вы ведь не Мило, как его там по фамилии. Но кто же вы?

Рик поморгал. Он не задумывался над этим вопросом. Не изобрел подходящую кандидатуру. Там, где должен был существовать определенный человек, в его душе зияла пустота. Не просто пустота, но свидетельство его собственной неудачи. «Ты устал». Только этим и можно было утешиться. Но он не признавал утешений – ни применительно к другим, ни применительно к самому себе.

— Вам не разрешено раскрыть свое имя?

Он поглядел на изуродованную руку.

— Нет. Честно говоря, нет.

— Но вы не похожи на человека, который мог бы носить имя Мило. Удивляюсь, как они вам поверили.

— Они?

— ИРА.

— Они в глаза не видели Мило, он входит в состав другой террористической организации, причем в Германии. Личными делами они между собой не обмениваются. Так или иначе, представителей ИРА на борту нет. Они появятся только в Лондоне. Они решили не обнаруживать себя до самой последней минуты. Люди в ливерпульском порту полагают, что это операция по контрабандному ввозу наркотиков. Капитан и члены команды придерживаются того же мнения.

Ему не нравилось, что она задает столько вопросов – особенно занимаясь обработкой его раны, – это заставляло его выбалтывать слишком многое. Слишком много правды. По меньшей мере той правды, которая была доступна Мерфи. Правды об операции настолько секретной, что ей даже не решились дать кодовое название.

— Ну а что будет там, в Лондоне? Вы их убьете? Вы один – их всех? А вы ведь получили такую серьезную рану при аресте одного-единственного преступника. – Она испытующе посмотрела на него. – К вам кто-нибудь придет на помощь?

Он растерялся; сейчас особенно остро ощущалось отсутствие фиктивной личности, которую он не успел изобрести, чтобы его версия выглядела убедительной. В каюте – и в душе у него – был сейчас только Рик.

— Ричард Кайн, – произнес он наконец. – Меня зовут Ричард Кайн.

Кэт оценивающе посмотрела на него.

— Ричард. Это вам больше подходит. У вас характерная для англичанина внешность.

«Но я не англичанин!» – Он едва не выкрикнул это, отчаянно заморгав и почувствовав, как в душе у него поднимается злоба.

Она продолжала обрабатывать рану, проявляя немалую сноровку. Перевязав рану и проверив его пальцы на сгиб в суставах, наконец деликатно выпустила руку Рика.

— Как вы это по-матерински проделали.

Кэт отчаянно заморгала, в глазах у нее появились слезы.

— Простите.

Она покачала головой. Полезла в сумочку, достала носовой платок. Машинально отметила, что духов с пульверизатором в сумочке почему-то нет.