Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 130 – Анна Старобинец

— Алхимик Альвар, сын Сокрытых, ты однажды уже был приговорен к смертной казни за ересь, колдовство и богопротивные алхимические занятия. Сим я снова подтверждаю справедливость прежнего приговора. Завтра тебе прилюдно отрубят голову. И на этот раз ты не избежишь наказания.

Альвар посмотрел на нее умоляюще. Он хотел поймать ее взгляд – по праву если не возлюбленного, то хотя бы приговоренного к смерти, – но она отвернулась. Как бы со стороны, как если бы она уже умерла, Герда наблюдала за собственными реакциями. Раньше бы она, услышав приговор Альвару, кричала, и билась, и бросилась бы к нему, и попыталась поцеловать, и оттащить ее можно было бы только силой. Ныне же лед, сковавший ей душу, остался неколебим и лишь совсем немного подтаял с левого края и единственной талой каплей вытек из глаза и капнул на руку, и Герда слегка удивилась, что капля эта прозрачна, а не черна.

— Староста Чен, – продолжил игумен Кай, указывая темной стороной иконки на старосту, – ты виновен во лжи, стяжательстве, убийстве и причинении вреда населению Чистых Холмов. Я не ведаю, знал ли ты, что краска, которую ты брал у алхимика, ядовита…

— Я ничего не знал! – сипло выкрикнул староста. – Он ничего мне не говорил!

— Даже если так, ведь ты умен, староста. Думаю, сомнения относительно этой краски тебя не раз посещали…

— Я думал, если блестит как золото, значит – золото!

— …но ты предпочел защитить себя и свое доходное дело, свалив болезни и смерти людей на якобы ведьму Анну. Колдовством ты не занимался, но участвовал в делах Зла, а значит, служил Сатане. Властью, данной мне Господом и Святой Инквизицией, я приговариваю тебя к казни через повешение.

— Что будет с моими детьми? – тоскливо заныл староста Чен. – Что будет с моей дочкой и с Ваном?..

Епископ Сванур собирался что-то сказать, но Кай успел первым:

— Они останутся живы, ибо дети за грехи родителей не в ответе.

— Как красиво сказано, – восхитилась Ее Величество.

— …Но, конечно, Ван не будет больше стремянным, – добавил Кай. – Он помог тебе натравить на пленного муров-копателей, и ему нельзя больше доверять.

— Теперь эту, – с ненавистью брызнув слюной, епископ кивнул на Герду.

Кай повернулся к ней. Его взгляд был такой же умоляющий, как у Альвара. Он как будто молил ее о снисхождении, этот подлец, как если бы не у него была над ней власть, а наоборот.

— Знала ли ты, дочь Сокрытых Герда, что твой возлюбленный Альвар давал старосте ядовитую краску и этой краской были покрыты стены Золотой церкви?

— Она ничего не знала! – хрипло произнес Альвар.

— Я задал вопрос не тебе, а ей.

— Я не знала, что краска, которую алхимик готовил для старосты, ядовита. Я верила, что в ней содержится чистое золото и что Альвар дает ее старосте в качестве расплаты за то, что тот сохранил ему жизнь.

В глазах игумена Герда увидела облегчение – как будто он опасался, что она ответит иначе. Хотя, казалось бы, какая ему разница, что она скажет. Исход все равно один.

Кай взял в руку иконку.

Ледяная глыба, заменившая Герде душу, снова слегка подтаяла, и теплые капли поползли по ее щекам. Но оплакивала она не себя – а Сокрытый народ, семнадцать веков хранивший, передавая из поколения в поколение, научные знания, утраченные человечеством после Большой Нуклеарной Порчи. Теперь, вместе с нею и Альваром, Сокрытые заканчивали свое земное существование. Ведь Хранительница Стада, которая унесла дочь Герды вместе с единственным уцелевшим ягненком по тайным подземным тоннелям и катакомбам, была уже слишком стара. Она не успеет дать ребенку нужные знания. И Бог не заговорит с последней Сокрытой, ибо Чудотворная Икона осталась у инквизитора. Сокрытый народ погибнет.