Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 128 – Анна Старобинец

Кай сделал короткую паузу – чтобы зрители, особенно королева, осознали услышанное, – и тут же продолжил:

— Как вы думаете, моя королева, почему для Чена было так важно устранить алхимика Альвара? Почему Чен так страстно хотел, чтобы алхимик молчал?

Альвар прикрыл свой здоровый глаз. У второго глаза, от которого осталась только узкая слезящаяся щель, не было ни век, ни ресниц, и алхимик был обречен смотреть им на мир всегда не мигая. Даже во сне – как мур.

— Ну, понятно зачем, – самодовольно ответила королева. – Из-за краски, которую Чен получал бесплатно, а продавал по сто монет за ведро.

— Да, моя королева, вы, как всегда, правы. Все дело в краске!

Немигающим мурьим глазом Альвар увидел, что у игумена идет носом кровь и тот утирает ее ладонью. Щеки, рот и подбородок инквизитора были в крови – словно он только что кого-то загрыз и попробовал человечины. Что за дикая театральщина? Отчего игумен сам не принял пилюлю? В день ареста Альвар отдал Каю три штуки. Одна досталась королеве, другая Свануру, но третья… Алхимик взглянул на Герду. Она выглядела куда лучше, чем бледная, покрывшаяся испариной Анна.

— А теперь вернемся к началу, – зажимая кровоточащий нос рукой, произнес игумен. – К самой первой версии ядовитой краски. Эта версия на самом деле верна. С той лишь разницей, что ядовита не небесновидная краска, а другая. Совсем другая. Расскажи нам, алхимик Альвар, из чего ты изготавливал краску, которую бесплатно отдавал старосте. Золотую краску, которой покрыты стены Золотой церкви, а также стены опочивальни епископа Сванура и молельни Ее Величества королевы?

Час настал. И Альвар заговорил:

— В этой краске золота вообще нет. Я изготавливал ее из двух компонентов. Первый – это аурипигмент, который я добывал из вулканических отложений. Аурипигмент обычно имеет цвет от лимонно-желтого до оранжево-золотистого.

— Что собой представляет аурипигмент?

— Это сульфид трехвалентного… Нет, вы так не поймете. Скажу иначе: аурипигмент содержит мышьяк.

— Мышьяк… мышьяк!.. – взволнованным эхом стали повторять за ним прихожане.

— А второй компонент – это выжимка из слизи краснушек, шевелящихся ядовитых грибов. За счет их слизи в дневное время краска приобретает богатый золотой блеск, а по ночам от нее исходит красноватое свечение.

— Вот что я имел в виду, – ввернул Кай, – когда сказал, что видел дурное золото Сокрытых. Эти грибы светились подобно красному золоту.

— Багровые отблески ада!.. – ошеломленно воскликнул епископ. – Я же видел, как светятся мои стены. Но я думал, это Сатана меня искушает…

— Это радиоизлучение, – сказал Альвар. – Но вы не поймете. В общем, краска весьма токсична. Поскольку мне приходилось много с этой краской работать, я создал противоядие, антидот. Игумен изъял у меня пилюли во время ареста. Одну приняла королева, другую – епископ Сванур.

— Что происходит с человеком, у которого нет антидота?

— У краски накопительный эффект. Она убивает не сразу, но постепенно. Симптомы: тошнота, обезвоживание, головные боли, возможны парестезии и паралич, так как выжимка грибов обладает нейротоксичностью. Чем дольше человек находится рядом с ней, тем хуже ему становится. А если уж краской покрыты стены опочивальни… – Алхимик не стал заканчивать фразу.

— Вот почему на безродных так называемая порча не действовала. Не потому, что у них в домах не было небесновидных нарядов. А потому, что они не имеют права ходить в Золотую церковь. И уж тем более не могут покрыть свои каморки золотой краской. Те люди, которые позволяли себе покупку небесновидных нарядов, принадлежали к знатным родам. А знать предпочитает молиться, окружив себя золотом. Даже ваши священные плоды, которым до́лжно быть символами скромности, веры и благочестия, – даже они покрыты проклятым золотом. Всякий раз, когда я прикладывался губами к Священному яблоку… – Кай воздел в окровавленной руке золоченый плод, – мне становилось худо.